Книга Последний день года, страница 64 – Лена Обухова

Он прижимался к стене, чтобы улучшить себе обзор и в случае чего затруднить злоумышленнику нападение. Однако на него никто так и не напал. И сперва Морозов никого не увидел. Однако стоило ему найти выключатель и зажечь верхний свет, как в дальнем углу весьма просторного помещения обнаружился Григорий. С ракеткой для бадминтона в руке. Держал он ее так, словно собирался огреть ей кого-нибудь по голове.

— Ты чего здесь делаешь? — удивленно спросил Морозов.

— Не видишь, что ли? — огрызнулся Григорий, демонстративно шевельнув ракеткой. — В бадминтон играю. А ты что здесь делаешь?

— А я услышал шум и решил проверить, кто тут ходит.

Григорий как-то сразу расслабился, опустил ракетку и заметно ссутулился.

— Ты тоже слышал, да? Вот и мне показалось, что тут кто-то ходит, но, когда я сюда поднялся, тут никого не оказалось. Решил, может, померещилось. Или это просто дом такие звуки издает…

— Ну я-то наверняка уже тебя слышал, — заметил Морозов, скользя взглядом по помещению.

Оно действительно было похоже на библиотеку, а заодно и комнату отдыха. Посреди комнаты стоял довольно большой, но при этом низкий столик, вокруг которого тянулись легкие диваны и кушетки. В противоположном от Григория углу, ближе к люку, под торшером стояли столик поменьше и два кресла.

Вдоль стен тянулись разномастные шкафы и стеллажи. Похоже, сюда просто стаскивали разную ненужную мебель. На тех полках, что не были закрыты непрозрачными дверцами или дверцами вообще, теснились многочисленные книги, стопки журналов и настольных игр, какие-то вазочки, статуэтки и прочие арт-объекты. На одной из полок пылился даже настоящий армейский бинокль! На нижней полке стеллажа ближе к тому углу, в котором сейчас стоял Григорий, лежали ракетки для бадминтона и настольного тенниса, а также воланы и шарики. Стол для настольного тенниса тоже имелся.

А еще между шкафом и стеллажом притаилась дверь, которая, по всей видимости, вела в отгороженную часть мансарды. Здесь была еще одна, изолированная, комната.

Григорий уже положил ракетку на место и шагнул к нему, поэтому Морозов выразительно приложил палец к губам, давая понять, что лучше лишнего не шуметь. Когда Григорий замер, вопросительно глядя на него, он указал на дверь, которую тот, по всей видимости, не приметил, блуждая здесь в темноте.

— Там может кто-то быть, — одними губами произнес он, ступая в мансарду и направляясь к двери.

Григорий вернулся и снова взял ракетку, как единственное доступное им оружие. Морозов велел ему посторониться, давая понять, что не стоит стоять напротив двери. Мало ли… Преступник может быть вооружен и начать палить, осознав, что его обнаружили. Поэтому, распахнув резко дверь, Морозов сам тоже спрятался за шкафом, прижимаясь к нему.

Выстрелов не последовало. Никакой реакции вообще, как если бы внутри было пусто. Морозов осторожно заглянул в небольшую комнату. Григорий сделал то же самое.

— Женя? — удивился он и попытался шагнуть к жене, но Морозов удержал его на месте.

Женя развалилась в кресле у окна, запрокинув голову на его спинку Ее глаза сначала показались закрытыми, а сама она — спящей, но потом Морозов разглядел, что веки ее лишь полуопущены. Под ними виднелись безжизненные глаза.

Жена Григория была мертва.