Книга Последний день года, страница 67 – Лена Обухова

Он мягко высвободился из хватки Дарьи и, не дожидаясь новых возражений, торопливо вышел. По пути проверил входную дверь: та была заперта. Стеклянная дверь на террасу запиралась и отпиралась только изнутри, а это значило, что открыть снаружи ее можно, только разбив стекло.

На втором этаже Морозов зашел в свою комнату и выглянул во двор, чтобы убедиться: там ничего не изменилось. За это время определенно никто не мог незаметно проникнуть с этой стороны на участок. Потом он зашел в комнату Вероники, выключил прикроватные лампы и посмотрел на задний двор. Там было очень темно, свет от фонарей, стоящих вдоль улицы, и с передней части двора почти не добирался сюда, но все же ему удалось разглядеть, что задняя калитка закрыта. Заперта она или нет, конечно, отсюда было не понять.

Не теряя больше времени, Морозов поднялся в мансарду, уже натянув на руки перчатки. Он, конечно, не был экспертом-криминалистом, как и судмедэкспертом, но за свою жизнь повидал сотни трупов, мест обнаружений тел и мест преступлений, прочел в разы больше разных отчетов и многочисленных экспертиз, а потому кое-что знал и понимал.

Свет в мансарде так и горел. На этот раз Морозов внимательно осмотрел пол, обращая внимание на каждый небольшой коврик, в нескольких местах даже опустился на колени и наклонился к самой поверхности, чтобы посмотреть на голые участки ламината под особым углом.

После чего дошел до маленькой изолированной комнаты и на какое-то время замер на ее пороге, сначала ища выключатель, а потом осматривая ее под не слишком ярким, противно-желтым светом пыльной люстры.

Комната эта при желании вполне могла послужить еще одной спальней: здесь стоял старый диван-книжка, кресло, в котором сидела мертвая Женя, еще пара шкафов и стеллажей с книгами, журналами и разным декоративным хламом. Здесь, судя по всему, давно не убирали: на всех поверхностях лежал толстый слой пыли. К сожалению, на полу ее было не рассмотреть, поскольку именно здесь тот прятался под ковровым покрытием от самой двери до каждой из стен.

Что ж, по крайней мере, Морозов мог спокойно подойти к телу, не боясь оставить в пыли свои следы, которые потом смешаются или вовсе перекроют следы убийцы.

Оказавшись у кресла, Морозов в первую очередь машинально проверил пульс, убеждаясь, что Женя действительно мертва, а не просто выглядит мертвой. Потом опустился рядом на корточки, приподнял одно за другим верхние веки, заглянув мертвецу в глаза, оттянул нижнюю челюсть, посмотрев в рот, обследовал шею, даже ощупал ее обеими руками.

Ранений на теле Жени не было видно, как и других заметных повреждений, странгуляционная борозда отсутствовала, как и синяки, которые могли бы оставить пальцы убийцы при удушении жертвы. Повреждения шейных позвонков, как и типичных признаков отравления, он тоже не нашел.

Однако на одном глазу были заметны следы кровоизлияний, что все же могло свидетельствовать об удушении. Подушка? Или Жене вкололи некий препарат, который вызвал смертельный спазм дыхательных путей? Или вовсе сердечный приступ… Наверняка сможет сказать только судмедэксперт после детального осмотра, вскрытия и соответствующих токсикологических экспертиз.

Чего еще Морозов не обнаружил, так это следов волочения тела. Пыль на ламинате в основной части мансарды тоже присутствовала, и в довольно серьезных количествах, впрочем, недостаточных для того, чтобы в ней оставались четкие отпечатки ног. Местами она была просто стерта, но кем именно и когда — трудно было понять. Сюда и Марк с Женей ходили, а потом Женя в одиночку — за журналами. Григорий здесь топтался, да и он сам тоже.