Онлайн книга «Обмен»
|
Теперь, когда похитители получили внушительный залог, Митч планировал попросить еще времени. Крайний срок, как все прекрасно знали, истекал в следующую среду, двадцать пятого мая. Чутье подсказывало, что просить без толку, поскольку переговоры похитителей явно не интересовали. Подробно обрисовав мрачную картину, Митч перешел к сути дела, еще менее приятной. Расхаживая перед большим пустым экраном, он наконец произнес то, чего они страшились услышать: — Необходимо, чтобы наша юридическая фирма направила на безопасное возвращение Джованны Сандрони все свои ресурсы! Это станет гарантией того, что требования похитителей будут удовлетворены в полном объеме, вне зависимости от конечных условий. На данный момент речь идет о девяноста миллионах долларов. В прошлом году средний доход до налоговых вычетов у старших партнеров составил две целых и две десятых миллиона долларов – третье место в списке национальных рейтингов. Они хорошо жили и хорошо тратили. Некоторые откладывали больше, чем другие. Почти все придерживались в вопросах финансов консервативного подхода, однако иные, по слухам, тратили столько же, сколько получали на руки. Формально все они были миллионерами и в недалеком прошлом, лет двадцать назад, считались бы богачами с Уолл-стрит. Однако теперь их доходы затмили новые короли Уолл-стрит – управляющие хедж-фондов, венчурные инвесторы, валютные спекулянты, биржевые игроки. Первым заговорил Олли Лафорж, который, как ни странно, воспринял происходящее с юмором: — Наверное, вы шутите. Митч знал, что лучше не отвечать. Говорил он уже достаточно, в последующем обсуждении должны высказаться члены комитета. Он присел не у стола со всеми, а возле стены. Шелдон Морлок сказал: — Я не собираюсь рисковать всем, что заработал, и финансовой безопасностью своей семьи, гарантируя банковский кредит в девяносто миллионов долларов. Об этом не может быть и речи! На Митча он даже не посмотрел. Пайпер Редгрейв сказала: — Я уверена, что все мы чувствуем то же самое, Шелдон, но никто и не ожидает, что вы отдадите столько денег. Долг ляжет на фирму, и я уверена, что, затянув пояса потуже и пойдя на некоторые жертвы, мы справимся. Барт, каковы могут быть условия займа? — Справимся, – пробормотал Митч. Можно подумать, партнеры «Скалли» способны добровольно отказаться от уик-энда в Хэмптоне или обеда в мишленовском ресторане. Барт Эмброуз сказал: — Ну, пока это кредит на девяносто миллионов под три процента – что-то в этом роде. Если подпишемся все, то сможем преобразовать его в долгосрочный вексель. Беннет Маккью сказал: — Речь вовсе не о девяноста миллионах, Шелдон! Нам светит отвратительная тяжба со страховой компанией, но в конце концов они заплатят положенные двадцать пять миллионов. — Тяжба может растянуться на годы, – ответил Морлок. – И еще неизвестно, чья возьмет. Олли Лафорж сказал: — Слушайте, вы знаете, я ненавижу долги. У меня их нет и не будет! Отец обанкротился, когда мне было двенадцать, и мы потеряли все. Ненавижу банки, говорил об этом не раз. На меня не рассчитывайте! Он по-прежнему жил в домике в Квинсе и ездил на работу на электричке. Благодаря своей бережливости Олли, несомненно, сэкономил больше денег, чем любой из присутствующих. Мэвис Чизенхолл также отличалась прижимистостью. Она посмотрела на Митча и спросила: |