Книга Твоя последняя ложь, страница 107 – Мэри Кубика

Однако она не протестует, а согласно кивает головой, и они с Гасом начинают что-то строить вместе. «Вот и умничка, Мейси», – мысленно говорю я ей.

— Мы с Ником когда-то давным-давно были друзьями, – говорит мне Кэт, теребя ровный шов на своих винтажных джинсах. На меня она не смотрит, взгляд ее прикован к собственным ногам. Ногти у нее выкрашены в темно-лиловый цвет, маникюр свежий.

Но для меня это звучит слишком уж двусмысленно, слишком неопределенно. Это «давным-давно».

— Когда? – спрашиваю я, нуждаясь в уточнении, и Кэт неохотно отвечает мне, что они с Ником вместе учились в старших классах.

— Где? – так же коротко спрашиваю я.

— В Сиэтле, – говорит она мне. – Вернее, в Бейнбридж-Айленд, на острове. Мы были близки, – добавляет она. – Были настоящими друзьями.

Хотя, судя по слезам, навернувшимся ей на глаза, я могу предположить, что они были не просто добрыми друзьями, а чем-то бо'льшим. Чувствую внезапный укол ревности: неужели Кэт и Ник еще крепче дружили, чем мы с Ником? Но нет, успокаиваю я себя, представив себе, как мы с Ником лежим вместе в постели – моя голова у него на груди, а он гладит меня по волосам этими своими нежными, любящими руками, теми же самыми руками, которые всего через несколько дней держали нашего маленького сынишку – орущий скользкий комочек, – когда тот наконец выбрался из моего чрева после восемнадцати часов мучительных схваток.

Ник был моим мужем. У нас с ним общий ребенок. Двое. Он любил меня, а не ее.

— Вы оставались на связи все эти годы? – спрашиваю я, теряясь в догадках, почему Ник никогда раньше не говорил мне про Кэт. Напрягаю память, пытаясь решить – может, все-таки и вправду рассказывал, да я не слушала. Это не очень-то похоже на меня – не слушать, и все же в последние месяцы я была слишком поглощена беременностью, своим распухающим телом и неуклонно слабеющим разумом моей матери. Может, он и упомянул как-то про Кэт, да я почему-то не обратила на это внимания.

Но она говорит мне, что нет.

— Мы со Стивом, моим мужем… – говорит она. – Стив, Гас и я только что переехали в этот город. Он работает бухгалтером, мой муж. Стив…

Слова вырываются из нее бессвязно, какими-то обрывками, которые мне приходится собирать воедино, словно детальки пазла. Голос у нее дрожит. Она нервничает, опечалена и напугана. Почему она напугана? Есть ли у нее причины бояться? Или, может, это просто лишь похоже на страх?

— Его перевели? – заключаю я, и она говорит, что да. – Когда?

— Мы здесь уже почти восемь недель, – говорит Кэт. – Два месяца.

И мне с горечью хочется сказать ей, что я знаю, что восемь недель – это два месяца, что считать я умею, что я не идиотка. Слова едва не вырываются из меня, когда во мне начинает подниматься гнев, почти достигнув точки кипения. Кэт не сделала ничего, что могло бы меня всерьез задеть, ничего, что я могла поставить ей в вину, и все же моя неприязнь к ней все растет и растет. «Я устала и проголодалась, – пытаюсь я рационально осмыслить происходящее со мной, – а мой муж мертв. Я имею полное право быть ворчливой, злобной, огрызаться на людей, которых едва знаю».

— А вы с Ником… – Не договариваю, подыскивая нужное слово. – Вы восстановили связь? – наконец спрашиваю, читая между строк.

Вопрос прозвучал резче, чем я предполагала, – прямо-таки по-инквизиторски, острый, как скальпель. Представляю себе случайную встречу где-нибудь в шиномонтажной мастерской, которую я вообразила только потому, что помню, как как-то раз, месяца два назад или чуть меньше, Ник поймал в колесо гвоздь где-то на трассе и вернулся домой со спускающей шиной. Или, может, это произошло на почте в тот субботний день, когда он отправлял отцу бандероль – глянцевую фотографию Дейва Крига^[51] с автографом, которую Ник нашел в магазине спортивных сувениров на шоссе в сторону Джолиета. Может, она тоже была там, перебирала коробки с карточками игроков НФЛ, раздумывая, что бы подарить Гасу, а Ник разглядывал сквозь закаленное стекло дорогие вещи, выставленные в витрине… Случайная встреча. Кисмет.