Книга Твоя последняя ложь, страница 104 – Мэри Кубика

— Как зовут эту женщину? – спрашивает он.

— Бетти Маурер, – отвечаю я, и детектив обещает обязательно поговорить с ней.

— По этой дороге каждый день проезжает достаточно много машин, – говорит он мне. – Это самый короткий путь, отличная альтернатива пробкам на шоссе. То, что эта машина оказалась там примерно во время ДТП, еще не преступление.

Но я не отстаю – спрашиваю, так поговорит ли он с Бетти, и он отвечает, что поговорит. Благодарю детектива за то, что уделил мне время. Кауфман произносит: «Просто это моя работа», и мы заканчиваем разговор.

Возвращая телефон в выжидающе протянутую руку Мейси и спрашивая, как там ее царапина, я теряюсь в догадках, окончательно запутавшись. Ник погиб только потому, что ехал слишком быстро? Я знаю, что он неоднократно превышал скорость. Но есть еще столько всего, что приходится учитывать: от аннулированного полиса по страхованию жизни до предположений того мужика из страховой касательно самоубийства или даже убийства. И есть еще этот судебный запрет, а также тот факт, что какой-то мужчина в шапке и перчатках шарился возле моего дома.

Может, Ник ехал слишком быстро, потому что сам преследовал кого-то, а не наоборот?

Не был ли он преследователем, а не преследуемым?

И тут в голове вновь всплывают слова Мейси про плохого человека, который преследовал их с Ником, и явный страх, наполнявший ее глаза. Это не могло быть просто выдумкой для привлечения внимания. Мейси и в самом деле увидела нечто, что привело ее в ужас.

Смотрю в зеркало заднего вида, как Мейси – беззаботная, словно жаворонок, совсем позабывшая про изъятый у нее телефон – тычет пальчиком в боковое стекло и говорит мне решительно, с неподдельной убежденностью и восторгом – голос у нее звучит нараспев, – повторяя слова: «Слон, мам! Смотри, мам, вон за теми деревьями слон!» – и да поможет мне бог, я тоже туда смотрю, хотя, конечно, никакого слона за этими деревьями нет и быть не может. Слон, который бродит по американской глубинке? Полный абсурд.

— Глупая ты девчонка, – серьезно говорю я, глядя, как солнечный свет отражается от белков ее глаз. – И что же этот слон тут делает?

И когда она щебечет: «Просто гуляет, мамочка!» – меня вдруг охватывает беспокойство.

Мейси сказала Нику, что за ними гонится какая-то машина? Может, она просто это выдумала и из-за этого он поехал быстрее – погнал как сумасшедший, готовый на что угодно, лишь бы оторваться от этой несуществующей машины?

Впервые я спрашиваю об этом Мейси. Спрашиваю ее о машине – осторожно, тщательно подбирая слова, стараясь не сказать что-нибудь не то.

— Мейси, зайка, – говорю я, и голос у меня так и мурлычет, когда я обращаюсь к ней, – ты видела черную машину точно так же, как только что видела того слона среди деревьев? Машину, которая ехала за вами с папой?

Но при упоминании о черной машине она резко замолкает. Отворачивается от меня и смотрит в окно, и с ее лица исчезает всякое подобие улыбки.

Нет, говорю я себе. Нет. Конечно же нет. Ник гораздо более здравомыслящий человек для чего-то подобного. Он никогда не поддался бы капризу ребенка.

Но потом я вижу их вместе в продуктовом магазине: Мейси сидит в магазинной тележке и умоляет: «Быстрей, папочка, быстрей!», и я вижу, как Ник, словно смазанная салом молния, носится взад и вперед по проходам, не заботясь о том, что подумают другие покупатели, потому что все, что его волнует, – это его маленькая девочка в магазинной тележке – счастливая, улыбающаяся, смеющаяся.