Книга Твоя последняя ложь, страница 105 – Мэри Кубика

Такое уже случалось. Такое уже много раз случалось.

И вот с заднего сиденья опять доносится певучий голосок Мейси, когда она замечает впереди игровую площадку, к которой мы направляемся: горки, качели, «обезьянники» – всего лишь пятнышки на горизонте.

— Быстрей, мамочка, быстрей! – визжит она. Теперь ей не терпится провести день в «бегемотовом парке», в то время как моя нога непроизвольно придавливает педаль газа, и машина незаметно, мало-помалу набирает скорость.

Раньше

По дороге домой в тот вечер у меня было твердое намерение рассказать Кларе о Кэт. Тверже некуда. Это одно из главных правил счастливого брака: никаких секретов, и эта деталь – появление у меня на работе моей бывшей пассии – кажется слишком важной, слишком содержательной, чтобы о ней умолчать. Это не то же самое, что неминуемый судебный процесс по делу о врачебной халатности или плачевное состояние наших финансов. Это нечто совсем другое. Если б Клара узнала об этом откуда-то еще, ей было бы больно, и эта совершенно невинная встреча с подругой детства превратилась бы в нечто большее, во что-то отвратительное и некрасивое, во что-то непростительное. И поэтому я твердо намереваюсь рассказать ей об этом.

Но когда я вхожу в дом, то нахожу Клару крепко спящей на диване в гостиной – спина ее плотно прижата к подушкам для поддержки поясницы. Время более позднее, чем когда я обычно возвращаюсь домой. Я позвонил Кларе несколько часов назад и сказал ей, что задержусь – из-за необходимости принять нескольких экстренных пациентов, как я утверждал, хотя на самом-то деле мне просто требовалось немного остыть и собраться с мыслями. И мне это удалось благодаря одной-единственной дозе лекарства от бессонницы, которую я достал из запертого шкафчика, как только офисные сотрудницы ушли на ночь.

Это сделало меня спокойным, сонным и забывчивым одновременно.

Наверное, мне не следовало самому садиться за руль, но я все-таки сел и поехал.

Когда я наконец добираюсь домой, уже больше восьми и Мейси лежит в постели. Собака Харриет встречает меня у двери; хотя в доме тихо, телевизор включен, но на малой громкости. На полу стоит включенный в стенную розетку коробчатый вентилятор, направленный в сторону Клары, и хотя в доме тепло, но и далеко не жарко. Ветерок от вентилятора треплет ей волосы. Я опускаюсь на пол перед диваном, чтобы понаблюдать за тем, как она спит, за трепетанием ее век, за тем, как раздуваются ее ноздри, когда она выдыхает. В том, что Кларе жарко, я мог бы обвинить недостатки нашего престарелого кондиционера, и все же, говорю я себе, скорей всего, дело в гормонах – в том факте, что она набрала двадцать или тридцать фунтов лишнего веса. На ней майка и эластичные штаны с налипшей на них собачьей шерстью, и я едва сдерживаюсь, чтобы не провести рукой по укрытию моего малыша, не прижаться губами к животу Клары и не прошептать ему: «Привет!»

Но вместо этого оставляю ее спать. Отбросив всякие мысли о том, чтобы разбудить ее и рассказать про Кэт. Всегда есть завтра.

А пока что я наблюдаю за тем, как она спит, наслаждаясь спокойствием момента, а когда ложусь на пол перед диваном, стащив туда диванную подушку и накрывшись пледом, неуверенный, что смогу провести ночь один, без нее, то шепчу ей: «Спокойных снов!»