Книга Твоя последняя ложь, страница 108 – Мэри Кубика

— Да, – говорит Кэт, кивая головой. – В некотором роде. Мы случайно встретились в его стоматологической клинике. – И с какой-то потаенной улыбкой, сама того не сознавая, добавляет: – Он ничуть не изменился. Остался все тем же Ником.

— И часто вы с ним виделись с тех пор, как переехали сюда? – спрашиваю я, всячески стараясь скрыть свою ревность и недоверие. Почему Ник не рассказал мне про Кэт – Ник, который рассказывал мне абсолютно все? «Никаких секретов, – всегда говорил он. – Совсем никаких». Но теперь я начинаю верить, что секреты и вправду были. Много секретов. Лгал ли он мне последние восемь недель – эти два последних месяца – или уже много лет? Насчет этих женщин в его жизни, о которых я ничего не знала, Мелинды и Кэт? Или были и другие? Чего я еще не знаю?

— Да, – говорит она, а затем «нет», после чего наконец останавливается на «не очень». Они с Ником виделись несколько раз с тех пор, как она переехала в город. Она, Стив и Гас, продолжает рассказывать мне Кэт, живут в пригороде, который находится по соседству с нашим – куда без миллиона долларов лучше и не соваться. Налоги на недвижимость там просто безумные, что и позволило оплатить превосходную систему государственных школ, лучшую в округе. Кэт мне этого не говорит, но я и так знаю. Она не описывает мне и свой дом, но я все равно хорошо его себе представляю – роскошный особняк в одном из тех новых, закрытых для постороннего доступа районов, которые выставляют напоказ свои высококлассные дома и всякие удобства на территории – теннисные корты, бассейны с подогревом и элитные клубы из стекла и камня.

Когда я спрашиваю Кэт о ее последнем телефонном разговоре с Ником в день катастрофы, она описывает мне звуки, которые слышала в тот день по телефону: пронзительный крик и хруст, с которым автомобиль врезался в дерево.

— Примерно как мусор в мусоровозе, который уплотняется под напором металлической пластины, уменьшаясь во множество раз. Только это было гораздо хуже, – решительно говорит она, не сводя глаз с Гаса и Мейси в песочнице, а не с меня.

«Гораздо хуже…»

Кэт не извиняется за свою откровенность, а описывает это так, словно хочет оставить у меня в памяти эту ужасную картину: изуродованное тело Ника, перемешанное с объедками, мусором и отбросами, сжимаемое в бункере мусоровоза гидравлическим прессом, пока от него вообще ничего не остается. Плоский Ник – вот что приходит мне в голову, типа персонажа детской книжки «Плоский Стэнли»^[52], и я представляю себе своего Ника в виде картонного клона, которого могу носить с собой в сумочке, чтобы фотать на фоне моста Золотые ворота, Рокфеллеровского центра и стадиона «Солджер Филд».

— После этого была только тишина, – говорит Кэт; руки у нее дрожат, а глаза краснеют, когда в застоявшемся воздухе милосердно появляется легкий ветерок. – И эта тишина почему-то была еще хуже того хруста. Я еще раз набрала его номер, – продолжает она дрожащим голосом, – но ничего не было слышно – ни плача, ни криков, ни тяжелого дыхания, ни стонов, ни шипения помех из радио в машине.

А потом Кэт умолкает, наблюдая, как играют дети.

Есть вопросы, которые я хочу задать, но не задаю. Это вопросы не о ДТП, а о том, действительно ли они с Ником просто друзья, и как ее муж относится к этой дружбе, и знает ли он вообще про Ника. Испытываю внезапный приступ ревности, гадая, были ли они с Ником лишь друзьями тогда, в старших классах, как она сказала, или же между ними было нечто большее; были ли они просто королем и королевой школьного бала или же влюбленными подростками, которые целовались на заднем сиденье машины на каком-нибудь утесе с видом на Пьюджит-Саунд. Я должна это знать, и пока мой разум придумывает детали, порождая эту картину, ловлю себя на том, что уже не могу выбросить ее из головы: ненасытное обнаженное тело Ника, вздымающееся над Кэт, ритмичные движения, грубые и неукротимые стоны, которые внезапно и без всякого приглашения звучат у меня в ушах… Восемнадцатилетний Ник, наивный и восторженный, полный юношеской сексуальной энергии, двенадцать или около того лет назад игриво запускающий руки под хлопковую футболку, чтобы коснуться тонких, изогнутых костей молодой грудной клетки Кэт, нетерпеливо продвигаясь все выше к ее груди…