Книга Сорока и Чайник, страница 42 – Артём Скороходов

— Глаза себе купи! — кричал кучер какому-то особо нерасторопному коллеге.

Когда наконец они добрались до ярко освещенного заведения, Фёдор расплатился с извозчиком и решительно пошел ко входу. Тот находился между двумя огромными витринами, на которых были нарисованы полураздетые девицы. Фёдор молча подошел и встал перед подпирающим стену Густавом.

— Вернулся, — только и сказал тот, лениво стряхивая пепел с длинной коричневой папиросы.

— Мне просто надо с ней поговорить.

— Это вряд ли.

— Ты уверен? — спросил Фёдор.

— Уверен. Но давай развлечемся. А то что-то сегодня скучно, — сказал Густав, щелчком запустив окурок прямо на мостовую. После чего покрутил шеей и поднял кулаки. — Давай.

Фёдор хмыкнул и двинулся вперед.

— Густав, ты там живой? — наклонился Фёдор. Потом протянул руку и помог вышибале подняться из лужи.

Густав с кряхтением оперся руками на колени, пытаясь отдышаться.

— Ну у тебя и хук парень. Как кувалдой прилетело.

Фёдор хмыкнул. Он тоже имел помятый вид, а под глазом у него начинал проявляться фингал.

— Чего столпились⁈ — крикнул Густав собравшимся зевакам. — Расходимся. Представление окончено.

Люди все равно стояли, разглядывая опрокинутого Густава. На шум подошел полицейский в синей форме. Внимательно посмотрел на Фёдора, потом на вышибалу.

— Так! Что тут происходит⁈ — заявил он, раздвигая публику и подходя ближе.

— Привет, сержант, — сдавленно ответил Густав. — Да вот, учу молодежь правильный прямой правый делать.

— И как успехи?

— Отлично, как видишь. Хороший ученик.

Окружающие поняли, что шоу больше не будет, и начали расходиться.

— Густав. Я это, в общем, пойду поговорю с Ингой, — влез Фёдор.

— Не получится, — ответил вышибала. — Уволилась она. И девочки рассказывали, что с комнаты съехала. Я думал, она к тебе вернулась.

Фёдор оперся на стену. Из всех запланированных вариантов развития беседы такого не было. Густав встал рядом и закурил. Через пару минут Фёдор принял решение, попрощался с Густавом и пошел на знакомый ему восточный рынок. К той самой лавке с золотыми змеями. Продавец Хуань Гэ был очень рад его видеть. Ведь так важно иметь место, где тебя всегда рады видеть. Правда же?

* * *

— «Я считаю, что это глупость и непростительная беспечность, — несколько высокомерно заявил мягкий голос в голове Фёдора. — Это моветон — ехать к другой девушке после того, как она дала понять, что ты ей более не интересен. Тем более сразу после того, как не смог встретить первую».

«Эти голоса, это от пирожков этих или я действительно с ума схожу?» — думал Фёдор.

Он тяжело вздохнул, глядя на мокрые после дождя улицы, по которым вяло скользили золотые змеи.

— Не вздыхайте так тяжело, барин, — заявил извозчик, слегка обернувшись.

Фёдор ничего не ответил.

— «Рыжая симпотная, — заявил грубый голос. — Талия прям есть. Надо нам с ней того».

— «Не слушай этого змея, — парировал мягкий голос в голове. — Ему, если юбка надета, то сразу уже симпатичная».

«Ладно, это от дури. Ты не сходишь с ума. Просто после пирожков у тебя в голове разговаривает одна из этих змей, — подумал Фёдор. — Буду этот голос „Змеем“ называть».

— «Зме-е-ей», — довольно протянул грубый.

— «Я тоже хочу имя, — возмутился мягкий голос. — Каждая сущность должна обладать названием. Если есть субъективизм, то пусть это название будет именем. Называй меня Церебриарх!»