Книга Сорока и Чайник, страница 40 – Артём Скороходов

— Что, Сорока, бодрит? — радостно заявил младший. Он улыбался.

Фёдор медленно снял со взвода курок и кое-как запихал оружие в карман.

— Не знаю как ты, а я вмажу, — заявил Зюйд, потом достал из ящика мешочек с ягером, стал с ним возиться. Лицо его осветилось желтым.

Через несколько секунд, блаженно улыбаясь, он откинулся на спину и закрыл глаза.

— Солнечный — это вещь, — пробормотал он. — Будешь?

Фёдор отрицательно покачал головой.

— Знаешь, Сорока, — на лице Зюйда играла улыбка, — это все хрень. Я сюда пошел не грузчиком работать. Здесь всё по уму надо обстряпать. Вот поглядишь, через несколько лет будешь на меня работать. Ящики таскать.

Младший хохотнул, а Фёдор открыл крышку у контейнера с хуном, достал оттуда кусочек темно-зеленого теста. Проглотил. На вкус он был как жареный зеленый лук, смешанный с сеном. Вкус был резкий и не очень приятный. В виде пирожка он явно был получше.

Через несколько минут на душе стало спокойнее. В кузове стало как-то светлее и снова появились краски. От болтающегося на крючке фонаря на младшего Зюйда сползали золотистые змеи. Тот расслабленно улыбался и не обращал на них внимания.

— ' Ты знал, что именно так все и будет, — заявил мягкий голос в голове у Фёдора. — Если ты связываешься с бандитами, то ничего удивительного, что рано или поздно за тобой придет полиция".

— «Убегай отсюда», — заявил второй, грубый, голос.

— «Иначе рано или поздно всё это плохо кончится», — поддакнул первый.

— Мне нужны деньги, — сказал им Фёдор. — Бокс вам не нравится. Долги выбивать тоже. А ничего другого вы не предлагаете.

— «Пфф, деньги», — фыркнул грубый.

— А нечего тут тогда разводить. Мне себя кормить надо. И вас, кстати, тоже.

Против этого аргумента голоса ничего не ответили.

— Сорока, что ты там бурчишь? — спросил Зюйд, облепленный золотыми змеями.

Фёдор ничего не ответил.

* * *

Девушка шла по дорожке мимо черных кривых деревьев. Каблуки ботинок глубоко уходили в размокшую землю и опавшие листья. Она вглядывалась в ряды могил, чтобы не пропустить нужный ряд. Было очень тихо, только вдалеке отрывисто каркали вороны. Вот нужный ряд. Недалеко от поворота стояла массивная фигура в черной кожаной куртке и кепке. Девушка, аккуратно ступая, подошла и встала рядом.

— Привет, Федь, — тихо сказала она.

— Лиззи, — не поворачивая головы, кивнул Фёдор.

— Так и знала, что встречу тебя здесь.

Они стояли молча, девушка куталась в платок. Потом обняла Фёдора за руку. Тот тяжело вздохнул.

— Пять лет прошло, — тихо произнес он, разглядывая надгробье.

— До сих пор не могу поверить… — начала девушка, но потом замолчала.

На могиле было написано: Елена Вальтеровна Сорока. Жена и мать.

— Пойдем? — через пару минут спросил Фёдор.

Лиззи кивнула. Они прошли по молчаливым рядам, вышли с кладбища.

— Ты голодная, сестренка? Поехали перекусим, — Фёдор свистнул одного из извозчиков, которые стояли под широким навесом.

По случаю раннего часа в кафе почти никого не было. Брат с сестрой заняли столик у окна. Сонный официант принес им чай и взял заказ. Лиззи смотрела на улицу и грела замерзшие пальцы о дымящуюся кружку.

— Ты всё еще живешь дома? — спросил Фёдор.

— А куда мне деваться, братик?

— Не знаю, Лиз. Подальше.

— Тебе легко говорить. Мне не на что жить.