Книга Глубина, страница 107 – Крейг Дэвидсон

Хутумп!

Прозвучало куда ближе. Расстояние между Люком и источником звука сокращалось.

«Как оно могло сюда попасть? – по-детски спросил себя Люк. Ответ оказался столь же детским в своей логике: – Да запросто. Это ведь чудовище. Для чудовищ нет преград».

Люк схватил Эл за плечи. Она пошатнулась, дико вращая глазами.

— Что ты видела? – прошипел Люк. – Ради бога, Эл, что?

— Он жив, – прошептала Эл. – Он… он все еще жив. – Она всхлипнула. – Жив!

В голове Люка с поразительной легкостью возник нужный образ: юный матрос, Элдред Хенке, выползает из ящика. Его тело раздулось от морской воды, кожа свисает с костей, как клочья мокрой шерсти, лицо разорвано стальной шрапнелью. Хлюпая к Эл на прогнивших от воды ногах, оставляя пятна мясистой черной плоти, он шепчет: ты сделала это со мной, ты виновата…

Они явно видели что-то разное – какой бы ужас ни таился в ящике, он был для каждого свой, – но Люк не думал, что это имеет значение. Какая бы сила ни заставляла их видеть эти вещи – она, несомненно, могла сделать с ними то же, что удалось провернуть с Уэстлейком. Могла свести их с ума окончательно и бесповоротно.

— Пошли. – Люк толкнул Эл к жерлу подъемного желоба. – Идем, идем! Скорее, или…

ХУТУМП.

Эл ошарашенно вытаращилась в сторону звука. На ее лице смешались шок, недоверие и первобытный страх. Ее глаза лишились выражения – она выглядела на все сто процентов чокнутой.

Готовьте шлюпки, ребята! Судно «Здравый смысл» дало течь! Идем ко дну!

ХУТУМП!

На этот раз хутумпнулотак сильно, что стальная решетка задрожала у них под ногами.

Они отступили к желобу. К этой зияющей пасти тьмы.

Каким было твое лицо до твоего рождения?

Это был дзенский коан, который Люк любил повторять в ветеринарной школе. С тех пор у него появилась привычка проговаривать его про себя в самые страшные моменты – как тогда, когда Захария подавился полоской недоваренного бекона и Люку пришлось спасать его по методу Геймлиха^[14].

Каким было твое лицо?..

Он никогда не мог представить себе это, но понимал, что в этом и заключается смысл упражнения. Оно создавало мысленное отвлечение – булавочный укол спокойствия в самом центре бури, подталкивающий к разумным действиям. «Мы спасемся, – уверил он себя. – Раз я спасал жизни прежде – значит, могу и сейчас. Я, конечно, спасал животных, но живая душа – это живая душа».

«Ну, кое-кого ты не спас, – напомнил ему голос матери. – Кое-кого самого важного».

Это тоже было правдой. Эл был напуган, как никогда раньше. Этот ужас был острее, чем у трубы или даже в подвале. По крайней мере, тогда у него был целый мир – беги в любую сторону, если хочешь спастись. Теперь остался один только узкий лаз, куда больше похожий на камеру пыток.

— Ты первая, – сказал он Элис. – Эл?..

Эл уставилась с отвисшей челюстью в темноту позади них. Ниточка слюны свесилась с ее нижней губы на подбородок.

ХУТУМП.

Что-то бледное и извилистое, змееподобное, мелькнуло в темноте. Люк мог поклясться, что это ему не привиделось.

— Эл! – Он грубо встряхнул ее. – Давай же, черт возьми!

Ее глаза прояснились. Она кивнула, показывая, что слушает.

— Подними руки, хорошо? Держи их над головой, как ныряльщица. Так будет легче. Подтягивайся, и черт с ним, с переломом – будет адски больно, но я вправлю тебе все кости, если припрет. Помни – там впереди изгиб, поняла?