Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 52 – Arden

— Игнат, подожди… — начала Алёна, но он отмахнулся.

— Не жди! Он сейчас ударит! Он силу копит!

Игнат пинком распахнул дверь в жилую часть дома.

Горница встретила их полумраком. Лампада в красном углу погасла. Печь остыла.

Посреди комнаты, освещенный лишь лунным светом, льющимся из окна, стоял стол.

А на столе сидел Чур.

Он не выглядел как монстр, накачанный магией. Он выглядел как маленький, нахохлившийся воробей. Шерсть дыбом, уши прижаты, в лапах — тяжелая чугунная сковорода.

Увидев Игната, Домовой зашипел.

— Ты?! — взвизгнул он. Голос сорвался на фальцет. — Ты зачем его притащила?! Я же сказал: он чужой! Он дом не любит!

Чур вскочил на столешницу, размахивая сковородой как щитом.

— Вон! — заорал он. — Пошли вон! Грязь! Болото! Сапоги не вытерли!

— Молчать! — рявкнул Игнат, вскидывая двустволку. — Я тебя, паразита, сейчас дробью накормлю! Солью нашпигую!

— Игнат, нет! — крикнула Алёна, бросаясь к нему.

Но старик был на взводе. Двадцать лет ненависти и страха выплеснулись наружу. Он нажал на спуск.

Щелк.

Осечка.

Патрон, отсыревший в лесу, дал сбой.

Чур не стал ждать второго выстрела.

Его глаза полыхнули желтым огнем.

— В моем доме?! Стрелять?!

Пол под ногами Игната вдруг дернулся, как палуба корабля в шторм. Половица вздыбилась, ударив старика под колено.

Игнат рухнул, выронив ружье.

— Получай! — визжал Чур.

Со всех полок полетела посуда. Глиняные горшки, кружки, ложки — всё это превратилось в снаряды.

Бах! Кружка ударила Игната в плечо.

Дзынь! Тарелка разбилась о стену в сантиметре от головы Алёны.

— Прекратите! — закричала Алёна, закрываясь руками.

В доме начался полтергейст. Стулья плясали, занавески раздувались без ветра. Чур, маленький и разъяренный, скакал по столу, швыряясь всем, что попадалось под руку.

Игнат, кряхтя, пытался встать, шаря рукой в поисках ножа.

— Я тебя достану! — рычал он. — Я тебя выпотрошу!

— Я тебе выпотрошу! — огрызался Чур. — Я тебе кишки на люстру намотаю!

Это было безумие. Два старика — один человеческий, другой магический — пытались убить друг друга посреди ночи, забыв про Лес, про Хозяина и про здравый смысл.

Алёна поняла: криками их не остановить.

Нужна сила.

Она сбросила рюкзак.

Грохот падения тяжелой Книги на пол прозвучал как удар гонга.

Вибрация пошла по половицам.

Посуда в воздухе замерла и с грохотом рухнула вниз.

Стулья остановились.

Чур замер на краю стола с поднятой сковородой.

Игнат застыл на полу, сжимая нож.

Все смотрели на черный рюкзак.

Алёна медленно выпрямилась. В ней проснулась та самая холодная, злая уверенность, которая помогла ей пройти сквозь стадо коров.

— Хватит, — сказала она тихо. Но в этом шепоте было столько металла, что у самой зазвенело в ушах.

Она подошла к Игнату, забрала у него нож и отбросила в угол.

Подошла к столу, вырвала у Чура сковородку и с грохотом поставила её на печь.

— Сели. Оба.

Игнат, кряхтя и держась за ушибленное колено, подтянул к себе табурет.

Чур сел на край стола, свесив мохнатые ножки. Он обиженно сопел, но спорить не решился.

Алёна встала между ними.

— Вы как дети, — сказала она. — Мы только что прошли через ад. Мы чуть не сдохли в Гнилой балке. Мы прошли сквозь Тихих. А вы устроили здесь... цирк.

Она повернулась к Чуру.

Домовой выглядел жалко. Шерсть всклокочена, нос перепачкан сажей, в глазах — страх пополам с обидой.