Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 54 – Arden

— Одичал он... — буркнул Чур. — А ружьем тыкать — это мы не одичали. Это мы помним.

— Так я ж думал, ты её сожрать хочешь, — развел руками Игнат. — Я ж за внучку боялся.

— За внучку... — Чур вылез наполовину. Отряхнул жилетку. — Дурак ты, Игнат. Хоть и седой.

Он посмотрел на Алёну, потом на старика.

— Ладно. Чего уж там. Свои все. Битые.

Он вылез окончательно. Встал посреди комнаты, маленький, но полный какого-то трагического достоинства.

— Садитесь, — скомандовал он. — Хватит бардак разводить. Сейчас правду говорить будем. Раз уж Книга вернулась.

Он подошел к рюкзаку, лежащему на полу. Потрогал его лапой. Одернул, словно обжегся.

— "Питаюсь я ею"... — передразнил он Игната. — Скажешь тоже.

Чур поднял глаза на людей.

— Я не питаюсь, Игнат. Я фильтрую.

— Что? — не понял старик.

— Фильтрую! — крикнул Чур. — Ты думаешь, почему Иван за три дня сгорел? Потому что он Книгу голыми руками брал! Прямо к сердцу прижимал! А там радиация такая — Хиросима отдыхает. Там тьма концентрированная.

Чур начал ходить взад-вперед по комнате, заложив руки за спину.

— Вера когда Книгу взяла — она бы через неделю следом за Иваном ушла. Сердце бы встало. Нельзя человеку такую тяжесть в одно лицо нести.

И тогда я вмешался.

Я стал между ней и Книгой. Как прокладка. Как заземление.

Вся чернота, вся боль, что из Книги лезла — она сначала через меня проходила. Я её на себя брал. Меня ломало, меня выкручивало, я шерсть клочьями терял!

Он ткнул себя в грудь.

— Я от этой "силы" болел тридцать лет! Но зато Вера получала Книгу уже... очищенной. Остывшей. Поэтому она и прожила столько. Поэтому она смогла Долги записывать и с ума не сойти.

Алёна слушала, прикрыв рот рукой.

Паразит? Нет. Он был щитом. Живым щитом, который тридцать лет принимал на себя удар, чтобы бабушка могла жить.

Игнат сидел, открыв рот. Его лицо медленно краснело. Стыд проступал сквозь загар и сажу.

— Так ты... — прохрипел он. — Ты собой рисковал?

— А кем мне еще рисковать? — пожал плечами Чур. — Я домовой. Моя работа — хозяйку беречь. Если хозяйка умрет — дом умрет. А я с домом умру. Всё просто.

Он подошел к столу, поднял с пола кружку (чудом не разбившуюся), дунул на неё.

— Так что не вам меня судить. Я свой пост сдал. Вера умерла своей смертью, в тепле, в своей кровати. Я задачу выполнил.

— Прости, Чур, — тихо сказала Алёна. — Мы не знали.

— Не знали они... — ворчал Домовой, но уже без злости. Просто по инерции. — Ладно. Проехали.

Он посмотрел на Книгу.

— Теперь о главном. Почему Книга здесь. И почему Вера её тебе оставила.

Чур запрыгнул на стул. Теперь он говорил как учитель, объясняющий нерадивым ученикам сложную теорему.

— Игнат думает, что Книгу можно переписать. Вычеркнуть долги.

Старик кивнул.

— Да. Кровью Хозяина.

Чур грустно улыбнулся.

— Красивая идея. Романтичная. Иван тоже так думал. Только вот... — он сделал паузу. — Флакона нет.

— Как нет? — Игнат вскочил. — Иван принес! Я видел!

— Принес, — кивнул Чур. — И Вера его хранила. В подполе, за иконой. Только вот закончился он, Игнат. Двадцать лет назад.

— Куда он делся?! — рявкнул старик.

— Вера истратила, — спокойно сказал Чур. — На тебя.

Игнат замер.

— На меня?

— А ты думал, почему Лес тебя не трогал все эти годы? — Чур прищурился. — Ты живешь на границе. Ты ходишь по его тропам. Ты знаешь его тайны. И он тебя терпит?