Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 41 – Arden

Глаза старика расширились, в них плескался животный, первобытный ужас.

— Убери! — прохрипел он. Голос сорвался на визг. — Убери её! Она фонит!

— Вы знаете, что это, — не спросила, а утвердила Алена. Она не убрала руку с обложки. Книга грела ладонь ледяным жаром.

— Знаю ли я… — Игнат сплюнул на пол. Слюна была густой и темной. — Я её двадцать лет не видел. Думал, сгнила она вместе с Верой. А она… живая.

Он смотрел на Книгу как на радиоактивный изотоп.

— Она дышит, — прошептал он. — Ты не слышишь? Она воздух жрет.

Алена прислушалась. В тишине землянки действительно слышался тихий, едва различимый звук. Будто шелест сухих страниц, хотя Книга была закрыта.

— Чур сказал, что вы помогли дедушке её достать, — сказала Алена.

Игнат перевел взгляд на неё. В его глазах страх сменился тяжелой, свинцовой усталостью.

Он медленно поднял табурет и сел обратно. Но к столу не придвинулся. Держался на расстоянии вытянутой руки.

— Помог, — глухо сказал он. — Если это можно назвать помощью. Мы были идиотами, девка. Мы думали, что воруем у вора. А на самом деле мы просто сменили замки на клетке.

Он затянулся самокруткой так глубоко, что казалось, дым пошел из ушей.

— Убери её в мешок. Не могу я рядом с ней сидеть. Она мне нутро выворачивает. Память тянет.

Алена медленно убрала Книгу обратно в рюкзак.

Как только черная обложка скрылась в ткани, пламя лампы снова стало ровным и желтым. Тени в углах успокоились.

Игнат выдохнул.

— Ну, раз ты с Гроссбухом пришла… значит, Хозяин проснулся.

Он посмотрел на Алену уже другим взглядом. Без недоверия. Но с жалостью.

— Ты хоть понимаешь, что ты теперь не человек? Ты — мишень. И я — дурак старый — пустил мишень в свою нору.

— Расскажите мне, — попросила Алена. — Расскажите, как вы это сделали. И почему Чур сказал, что Книгу можно вернуть.

Игнат горько усмехнулся.

— Вернуть? Эх, внучка… Вход — рубль, выход — два. А в нашем случае — выход стоит жизни.

Игнат пошарил под столом и достал бутыль с мутной жидкостью. Зубами выдернул пробку из скрученной газеты.

Плеснул себе в эмалированную кружку. Алене не предложил.

— Вернуть… — он опрокинул кружку в себя, крякнул и занюхал рукавом. — Глупая ты, девка. Это тебе не библиотечная книжка. «Почитал — сдал».

Он грохнул кружкой об стол.

— Хозяин Леса не библиотекарь. Он ростовщик. Если ты придешь к нему с Книгой, он её заберет. А потом заберет тебя. И меня. И деревню. Потому что мы для него теперь — должники, просрочившие платеж на тридцать лет. Проценты набежали такие, что жизнью не расплатишься.

Алена сидела прямо, положив руки на колени, чтобы скрыть дрожь.

— Тогда зачем мы здесь? — спросила она жестко. — Если вернуть нельзя, уничтожить нельзя, пользоваться нельзя… Что с ней делать? Ждать, пока она сожрет мне память?

Игнат посмотрел на неё исподлобья.

— Иван думал, что если забрать Книгу, Хозяин сдохнет. Ослабнет и рассыплется в прах.

— Но он не сдох.

— Не сдох, — согласился Игнат. — Но и силы прежней у него нет. Он теперь… как цепной пес. Злой, голодный, но цепь короткая. Книга — это его якорь. Пока она у тебя (или у Веры была), он не может уйти далеко от Леса. Не может войти в дом.

Он ткнул пальцем в сторону рюкзака.

— Эта тетрадь — не просто список. Это его часть. Его печень. Его сердце. Мы вырезали кусок Хозяина и заперли в сундуке.