Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 19 – Arden

Он прошел мимо, продолжая толкать пустую тачку.

Только когда скрип колеса удалился на пару метров, Алена услышала его бормотание. Он повторял одни и те же цифры, как мантру:

— Три на ум пошло… семь пишем… два в уме… три на ум пошло…

Алена посмотрела ему вслед.

В его глазах, которые она успела заметить мельком, не было зрачков. Там была та же мутная белесая пелена, что и у ночной старухи. Но если старуха была агрессивной, этот был… никаким.

«Автомат», — подумала Алена. — «Биоробот. Выполняет заложенную программу, пока не кончится заряд».

Она ускорила шаг. Ей не хотелось стать такой.

Центр деревни обозначился небольшой площадью, заросшей лебедой.

Посреди площади стоял бетонный постамент. Раньше там, наверное, был Ленин или какой-то пионер с горном. Теперь торчала только арматура, изогнутая в форме вопросительного знака.

За памятником стояло длинное кирпичное здание. Вывеска «ПРОДУКТЫ» сохранилась на удивление хорошо — синие буквы на белом фоне.

Окна были забраны мощными решетками, сваренными из арматуры. Дверь — железная, массивная, как в бункере.

Но внимание Алены привлекла не дверь.

Рядом с входом, на кирпичной стене, висел стенд под стеклом.

Обычно на таких вешают объявления, поздравления с праздниками или расписание автобусов.

Алена подошла ближе.

Стекло было чисто вымыто.

За стеклом, приколотые кнопками, висели фотографии.

Черно-белые, размера 3х4, как на паспорт.

Их было много. Около пятидесяти.

Лица людей. Мужчины, женщины, старики, дети.

Под каждым фото была подпись. Не имя. Не фамилия.

Дата.

«12.05. Забыт».

«20.08. Пустая».

«01.09. Списан».

Алена пробежала глазами по рядам.

Лица на фото были разными, но глаза у всех одинаковые.

Пустые. Стеклянные.

Но самое страшное было в центре стенда.

Там висел не снимок. Там висело маленькое зеркальце. Обычное карманное зеркальце в дешевой пластиковой оправе.

И подпись под ним, напечатанная на машинке:

«ЗДЕСЬ МОЖЕТ БЫТЬ ТВОЕ ЛИЦО».

Алена смотрела в зеркальце. В нем отражался её собственный глаз — испуганный, живой, с расширенным зрачком. И серое небо за плечом.

Это была не «Доска почета».

Это было меню.

Или предупреждение.

Дверь магазина скрипнула, открываясь.

На пороге возникла фигура.

Огромный мужик в фартуке мясника, на котором бурыми пятнами застыло что-то, очень похожее на старую кровь.

Лысая голова, шея толщиной с бедро Алены, маленькие, глубоко посаженные глазки-бусинки.

В руках он держал тесак.

Он посмотрел на Алену, потом перевел взгляд на стенд с фотографиями, потом снова на неё.

Его губы растянулись в широкой, профессиональной улыбке продавца.

— Добро пожаловать к Михалычу, — пробасил он. Голос гудел, как трансформаторная будка. — Свежая кровь в наши края? Или просто заблудилась?

Алена сунула руку в карман, сжимая рукоять ножа.

— Я за покупками, — сказала она.

Михалыч хмыкнул, вытирая тесак о фартук.

— Покупки — это хорошо. Покупки мы любим. Валюта есть? Или в кредит проситься будешь?

Алена вспомнила тяжесть «Книги Должников» в рюкзаке.

— Есть, — твердо сказала она. — У меня есть то, что вам нужно.

Михалыч прищурился.

— Ну, заходи, коли не шутишь.

Он посторонился, пропуская её в темное, пахнущее пряностями и сыростью нутро магазина.

Алена сделала глубокий вдох и шагнула через порог.

Дверь за её спиной захлопнулась с тяжелым, окончательным лязгом.