Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 15 – Arden

Алена открыла глаза и судорожно вдохнула. Воздуха не хватало.

Это была правда.

Она отдала кусок себя. И этот кусок не вернется.

— Сука... — выдохнула она, и слезы брызнули из глаз.

Она сползла с кровати на пол, поджав колени к груди. Её трясло.

Это было хуже, чем физическая рана. Рана заживает. А это... это была лоботомия.

Она вспомнила лицо существа. Довольное, сытое, с каплей слюны на губе. Оно сожрало её радость. Облизнулось и ушло спать.

Алена сидела на полу, раскачиваясь взад-вперед.

Внутри поднималась паника — черная, липкая волна.

«Сколько у меня таких воспоминаний? Сотня? Две? На сколько ночей меня хватит? Неделя? Месяц? А потом я стану как та старуха на улице — пустая оболочка, которая помнит только голод?»

Рука машинально похлопала по карману джинсов в поисках телефона.

Пусто.

Она вспомнила глухой стук о дно мусорного ведра в квартире.

Связи нет.

Помощи не будет.

Никто не приедет. Михаил не хватится её еще неделю — она же «ушла».

Она одна. В доме с монстром. В деревне призраков.

Алена заскулила, уткнувшись лицом в колени. Ей хотелось, чтобы это закончилось. Прямо сейчас. Проснуться. Или умереть. Лишь бы не чувствовать этой ледяной дыры в голове.

Из горницы донесся звук.

Шрк. Шрк. Шрк.

Ритмичный, сухой звук.

Кто-то подметал пол.

Алена замерла, задержав дыхание.

Звук сопровождался тихим, ворчливым бубнежом.

— ...натоптали... грязищи-то... ходят по болотам, ноги не вытирают... а мне мети... у меня радикулит, между прочим... никто не ценит...

Голос был скрипучим, старческим, но совершенно обыденным.

Так мог бы ворчать дедушка-вахтер в общежитии.

Этот бытовой, приземленный звук подействовал на Алену как пощечина. Он выдернул её из истерики.

Монстры не подметают полы.

Монстры не жалуются на радикулит.

Алена вытерла слезы рукавом свитера. Глубоко вдохнула. И еще раз.

Включился профессиональный режим.

«Диагноз: острая реакция на стресс. Ситуация: критическая. Ресурсы: интеллект, физическое здоровье. Задача: выжить».

Чтобы выжить, нужно встать.

Нужно выйти туда и встретиться с сожителем.

При свете дня.

Она медленно поднялась. Ноги слушались плохо, но держали.

Алена подошла к двери в горницу.

Сердце колотилось в горле, но она толкнула дверь.

В комнате было светло.

Ставни были открыты — через мутные стекла лился тот же серый, белесый свет.

Посреди комнаты, орудуя веником из полыни, стояло Существо.

При дневном свете оно выглядело... жалко.

Вчера, в полумраке и страхе, оно казалось хищником. Сейчас Алена видела перед собой нечто среднее между облезлой обезьянкой и очень старым котом сфинксом, который зачем-то решил отрастить клочья серой шерсти.

Жилетка на нем была сшита из старых носовых платков.

Огромные уши просвечивали на свету, и были видны синие венки.

Желтые глаза прищурены, морда недовольная.

Существо заметило её. Перестало мести. Оперлось на веник, как на трость.

— Проснулась, барыня? — проскрипело оно. — Полдень уж скоро. А печь кто топить будет? Пушкин?

Алена моргнула.

Страх отступил, уступая место изумлению и какой-то нервной, неуместной веселости.

— Пушкин, — повторила она. — Александр Сергеевич.

Существо фыркнуло, дернув носом.

— Не знаю такого. Из Заречья, поди? Там все ленивые.

Оно повернулось к ней спиной (хвост был голым, похожим на крысиный, и нервно подергивался) и продолжило мести, поднимая клубы пыли.