Книга Жаба в дырке, страница 108 – Татьяна Нильсен

— Я поставила обезболивающее, – женщина подошла к двери, всё ещё держа в руке пустой шприц, – больной скоро уснёт, поторопитесь.

После того, как медсестра закрыла за собой дверь, Аристархов вернулся на стул возле кровати.

— Я побывал в таксопарке. В «Кабриолете» о тебе отзываются очень хорошо, оказывается стаж работы более пятнадцати лет, нет нареканий, выговоров, неоплаченных штрафов, правонарушений. Ты останавливался на зебре и пропускал прохожих, не превышал скорость и не нарушал правил дорожного движения. Ты город изучил досконально, наверное, поэтому не попадал на камеры видеонаблюдения, когда караулил очередную жертву.

В глаза Абдулхалиева возвращалась жизнь вместе со злостью. Следователь заметил перемену и положил руку на плечо.

— Ты не торопись отвечать, дослушай. Думаю, даже уверен, что ты не стал так жестоко разделываться с армянами, если не отягчающие обстоятельства. Азмагуни и те, кто был с ним, не просто сожгли живого человека, а прежде надругались над девочкой. Ещё раз повторю, не знаю, как поступил бы я, будь на твоём месте!

Голос Арстархова звучал искренне. И всё же полицейский сдерживал личное отношение к трагедии. Ему, как стороннему рассказчику, хотелось зарыдать в разрывающем душу месте, но он умело управился с интонацией, и только неуловимая дрожь в голосе выдала чувство. Степан жалел этого мужика с сильными руками, сединой на висках и в то же время понимал, что расправиться с убийцей дочери в порыве гнева, в аффекте это одно, а медленно и методично душить одного за другим это сознательный выбор. Неожиданно больной закашлялся. Аристархов подскочил, чтобы снова позвать медсестру, но увидел вялый взмах руки.

— Я ни о чём не жалею. Они должны были умереть после того, что сделали с моей девочкой, – голос Джафара звучал тихо, но уверенно. – Вот представляешь, как только выполнил всё, то сам заканчиваю жизнь.

— Последним был следователь Зябликов? Ты его повесил буквально за несколько часов до аварии?

— Зябликова купили за хорошие деньги. После того, как он закрыл дело, сразу приобрёл квартиру и уехал в отпуск. Я ждал его. Следователь был последним в моём списке.

— Ты знаешь, кто давал откупные?

— Нет, но могу предполагать. Их там много, можете посмотреть списки домовладельцев «Облака рай». Они не интересовались такими мелочами, как смерть, поджёг, просто дали указание решить проблемы за любые деньги.

— И ты тоже взял на похороны девочки?

— Они должны были заплатить! На тот момент я взял кредит и приобрёл дом в Дагестане, всё что зарабатывал, отдавал в банк. К весне мы с Беллой собирались переехать. Я хотел обратить дочь в свою религию и выдать замуж за хорошего парня, – Джафар глубоко вздохнул, и слеза скатилась по виску. – У меня не оказалось денег даже на погребальные одежды. Помогли друзья, коллеги, соседи, но этого было не достаточно, а дагестанский дом я не смог продать так скоро. Вот пришлось направиться к Бабичу. Я сказал, что готов отдать погорелый участок за три миллиона. Думал он начнёт кобениться, торговаться, ведь другие земли они получали за копейки, но деньги пришли на карту на следующий день, – голос мужчины слабел. – Хоть похоронил по человечески.

— Как ты выяснил, кто был в ту ночь в вашем доме? – Аристархов понял, что надо убыстрить темп разговора, иначе больной просто уснёт. – Как ты узнал про Амазгуни?