Книга Инженер смерти, страница 88 – Валерий Шарапов

* * *

Кочкин опустился на колени рядом с Никитиным. Тот лежал на боку, прижав руку к груди. Кровь просачивалась сквозь пальцы — темная, густая.

— Аркадий Петрович! — Кочкин схватил его за плечи, попытался повернуть. — Аркадий Петрович, держитесь! Слышите?!

Никитин не ответил. Глаза его были закрыты, лицо бледное, губы посинели.

— Врача! — закричал Кочкин. — Врача сюда, быстро!

К нему подбежал санитар с сумкой. Опустился рядом, быстро осмотрел рану.

— Две пули в груди. Близко к сердцу. Надо везти в больницу. Срочно.

— Живой?! — Кочкин сжал руку Никитина. — Он живой?!

— Пульс слабый. Но есть. — Санитар достал бинты, начал перевязывать рану. — Помогите мне. Держите его.

Кочкин держал Никитина, и руки его дрожали. Он смотрел на бледное лицо начальника и друга, на закрытые глаза, на кровь, и что-то внутри него разрывалось.

— Не умирай, — прошептал он. — Слышишь? Не смей умирать. Варя ждет. Маша ждет. Ты обещал им вернуться…

Никитин не шевелился. Не подавал признаков жизни. Только грудь едва заметно поднималась и опускалась.

— Носилки! — крикнул санитар. — Быстро!

Прибежали двое с носилками. Осторожно переложили Никитина, понесли к выходу. Кочкин шел рядом, не отпуская руку майора.

* * *

Полковник Пинчук стоял посреди полуразрушенного цеха и смотрел, как уносят раненых, как уводят арестованных. Лицо его было усталым, осунувшимся. Он достал сигарету, закурил.

К нему подошел офицер МГБ — высокий, подтянутый, с холодными серыми глазами.

— Операция завершена, товарищ полковник. Кушнир арестован. Покупатели задержаны. Вещдоки изъяты.

Пинчук кивнул.

— Потери?

— Трое раненых. Двое милиционеров, один ваш — майор Никитин. Состояние критическое.

Пинчук закрыл глаза, глубоко затянулся.

— Он выживет?

— Не знаю. Везут в больницу.

Пинчук молчал. Курил, глядя в пустоту.

— Тяжелая операция, — сказал офицер МГБ. — Опасная. Но вы справились.

— Мы справились, — тихо ответил Пинчук. — Но какой ценой.

Он бросил сигарету, растоптал ногой.

— Кушнира мы забираем на Лубянку, — сказал офицер МГБ. — Допросы начнем завтра.

— Да. Это правильно. А то я мог бы не сдержаться и прикончить его по дороге в отделение.

Офицер МГБ козырнул и ушел. Пинчук остался один. Он обошел цех — медленно, оглядывая обломки, кровавые следы на полу, пустые гильзы.

Здесь чуть не погиб его лучший следователь. Здесь раскрыли предателя, который пять лет торговал оружием. Здесь закончилась одна из самых опасных операций в карьере Пинчука.

Он подошел к ящику с пистолетами — тому самому, который стоял посреди цеха. Открыл крышку, посмотрел на наганы. Холодные. Немые. Свидетели всего.

Пинчук закрыл ящик и вышел из цеха.

На улице уже стояли машины. «Черные вороны», санитарная, милицейская. Мигали огни. Раненых грузили в санитарную. Арестованных — в «вороны».

Пинчук подошел к санитарной машине. Кочкин стоял у дверей, не желая уходить.

— Как он? — спросил Пинчук.

— Не знаю, товарищ полковник, — ответил Кочкин, и голос его дрогнул. — Не приходит в сознание.

Пинчук положил руку ему на плечо:

— Он выживет. Аркадий Петрович — крепкий. Фронт прошел. И это пройдет.

— Должен, товарищ полковник. Должен.

— Только Варе пока ничего не говори.

— Не говорить? Ну как… Она ждет Аркадия. Она будет спрашивать у меня…

— Делай как хочешь, — махнул рукой Пинчук.