Книга Инженер смерти, страница 87 – Валерий Шарапов

— Прости, — прохрипел он.

Кушнир держал пистолет на уровне груди Никитина. Палец лег на спусковой крючок.

— Прости, — повторил он тихо.

И в этот миг из темноты цеха грянул голос — громкий, командный:

— Кушнир! Бросай оружие! Руки вверх!

Кушнир замер. Обернулся — резко, инстинктивно.

Из-за обломков балок, из-за груд кирпича, из всех углов полуразрушенного цеха выходили люди. С оружием. Автоматы ППШ, винтовки, пистолеты — все нацелено на него.

Впереди всех — старлей Орлов. Рядом с ним Кочкин, еще трое милиционеров. А за ними, чуть поодаль, люди в штатском — сотрудники МГБ, узнаваемые по выправке и холодным лицам.

— Бросай оружие! — повторил Орлов. — Последнее предупреждение!

Кушнир стоял, не двигаясь. Лицо его исказилось — от ярости, от отчаяния, от понимания того, что все кончено.

— Ты, — прохрипел он, глядя на Никитина. — Ты… все время…

Никитин молчал. Смотрел на него спокойно, без злости. Только с усталостью.

Кушнир дважды выстрелил в грудь Никитину, не целясь, от безысходности. Затем круто развернулся и выстрелил еще в сторону старлея. Пуля ударила в бетонную балку, отскочила рикошетом. Милиционеры залегли.

— Огонь! — крикнул Орлов.

Грохот выстрелов наполнил цех. Кушнир бросился к выходу, стреляя на бегу. Один милиционер упал, схватившись за плечо. Второй — за ногу. Кушнир бежал, петляя между обломками, и пули свистели мимо него, выбивая осколки из стен.

Никитин упал сначала на колени, а затем рухнул всем телом на битые кирпичи и замер. Кочкин выскочил из укрытия и бросился к нему.

Кушнир почти добежал до проема, где когда-то были ворота. Еще десять метров — и он на улице, в темноте, где можно скрыться.

Но из проема вышел полковник Пинчук. Один. С пистолетом в руке.

— Стой, — сказал он негромко.

Кушнир остановился. Поднял пистолет.

— Не надо, — сказал Пинчук. — Не усугубляй.

— Пошел ты, — выдохнул Кушнир и выстрелил.

Пинчук качнулся вбок, пуля прошла мимо. Он выстрелил в ответ — один раз, точно. Кушнир споткнулся, упал на колени, выронил пистолет. Схватился за бедро, откуда хлестала кровь.

— Лежать! — крикнул Пинчук. — Руки за голову!

Кушнир лег. Милиционеры подбежали, заломили ему руки, защелкнули наручники. Один из них поднял пистолет Кушнира, убрал в карман.

— Уведите, — бросил Пинчук. — В машину. И вызовите врача. Его еще судить надо.

Кушнира подняли под руки, повели к выходу. Он шел, пошатываясь, оставляя за собой кровавый след. У выхода обернулся, посмотрел вглубь цеха — туда, где Кочкин склонился над Никитиным.

— Ублюдок, — прохрипел он. — Ты меня подставил…

Его вывели наружу.

В другом конце цеха, у дальней стены, шла еще одна операция. Троица покупателей — женщина, лысый, крупный мужчина — пыталась уйти через пролом в стене, но их уже ждали. Сотрудники МГБ окружили их, приказали поднять руки.

Крупный мужчина попытался выхватить пистолет, но его скрутили в секунду. Женщина стояла молча, бледная, сжав губы. Лысый снял очки, протер их и спокойно сказал:

— Мы ничего не нарушали. Мы просто осматривали помещение под склад рижских шпрот. Вот представитель…

— В камере расскажете, — холодно перебил его офицер МГБ.

Их увели. Выстрелы стихли. В цеху стало тихо — только где-то капала вода, и раненый милиционер стонал, прижимая руку к плечу.