Книга Инженер смерти, страница 67 – Валерий Шарапов

И Никитин знал, что следующим может быть не только он, но и Варя.

Вечерело тихо, по-московски — без особенной красоты, но и без суеты. Сквер на Чистых прудах был почти пустым: несколько старух на лавочках, мальчишка с обручем, пара влюбленных у ограды. Никитин шел медленно, приспосабливая свой укороченный шаг к шагам жены. Варя катила коляску, в которой посапывала Маша, укрытая тонким одеялом.

— Тихо сегодня, — сказала Варя. — Хорошо.

— Хорошо, — согласился Никитин.

Они прошли мимо клумбы с какими-то бледными цветами, мимо скамейки, на которой дремал старик в выцветшей гимнастерке. Варя вздохнула — негромко, но Никитин услышал. Он знал этот вздох. Знал, что сейчас она скажет.

— Аркадий, — начала она, — ты слышал? У соседки комната освободилась.

— Слышал.

— Елену Ивановну забрала сестра. В Андреаполь. Там у них свой дом. — Варя говорила медленно, словно взвешивая каждое слово. — А комнату отдали Натану Львовичу.

Никитин помнил соседа — невысокого аккуратного мужчину с круглыми очками и вечно озабоченным лицом.

— Какие-то справки он представил, — продолжала Варя. — А ведь у них с Эллой Рафаиловной детей нет. Есть только старенькая мать Эллы, но она приезжает только на январь, а остальное время живет в Минске. Понимаешь? Нам бы эту комнату — мы ведь с ребенком. А им зачем? — Она снова вздохнула. — Несправедливо.

Никитин слушал, глядя вперед. Он понимал. Варя не завидовала, она просто устала от коммунальной жизни и тесноты. Устала от общей кухни, от чужих голосов за стеной, от того, что Маша спит в их комнате, в углу за занавеской, и ее плач слышен всем соседям.

— Надо было тебе подсуетиться, — тихо сказала Варя. — Сходить в жилотдел. Может, что-то и решилось бы.

Никитин остановился. Коляска остановилась тоже. Маша не проснулась — только стала сопеть тише, будто прислушивалась к разговору родителей. Аркадий повернулся к жене, посмотрел на ее лицо — молодое, усталое, с тенями под глазами — и медленно провел ладонью по ее щеке.

— Варенька, — сказал он негромко. — Скоро все изменится.

Она посмотрела на него удивленно:

— Что изменится?

— Все. — Он улыбнулся — чуть заметно, но тепло. — Мы станем богатыми. И у нас будет отдельная квартира.

Варя молчала. Она смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьез. Но лицо у Никитина было спокойным, почти торжественным.

— Аркадий, — медленно сказала она, — о чем ты говоришь?

— О том, о чем говорю. — Он снова погладил ее по щеке. — Потерпи еще немного. Скоро все будет.

— Но откуда… откуда у нас могут быть деньги? — Голос ее дрогнул. — Ты же…

— Что я?

— Ты же честный.

Никитин усмехнулся:

— Но это не значит, что мы должны всю жизнь ютиться в одной комнате. Поверь мне, Варя. Я все продумал.

Она молчала. Коляска стояла между ними, и Маша посапывала во сне, ничего не зная о квартирах и деньгах. Варя смотрела на мужа, и в глазах ее было недоумение, смешанное с чем-то еще — то ли надеждой, то ли страхом.

— Аркадий, — тихо сказала она, — ты меня пугаешь.

— Не надо бояться, — ответил он. — Просто жди. И никому ничего не говори. Это пока секрет.

Он взялся за ручку коляски и двинулся дальше. Варя пошла рядом. Она не понимала, о чем он говорит, и не знала, что спросить. А Никитин шел спокойно, и на лице его была та самая легкая улыбка, которая всегда появлялась, когда он что-то задумывал.