Онлайн книга «Инженер смерти»
|
— Хорошо, — тихо сказала она. — Спасибо. Он надел кепку, наклонился и поцеловал Машу в макушку. Потом посмотрел на Варю — коротко, но внимательно — и вышел из квартиры. Дверь хлопнула. Варя стояла в коридоре, держа дочь на руках, и смотрела на закрытую дверь. Потом медленно пошла в комнату, положила Машу в коляску и накрыла ее одеялом. Руки у нее дрожали. Она не знала, что происходит. Но она знала, что муж не говорит ей всей правды. И что он делает что-то опасное. Она вышла из квартиры, толкая коляску перед собой, и направилась к отделению милиции. Шла медленно, будто оттягивая момент, когда придется произнести эту ложь. * * * Никитин не узнал бы себя в зеркале. Мятая кепка, заношенный пиджак серого цвета, штаны с потертыми коленями, стоптанные ботинки. Лицо он не брил три дня — щетина изменила его до неузнаваемости. Он ходил, чуть сутулясь, волоча левую ногу сильнее обычного, и это тоже играло на образ. Казанский вокзал встретил его гулом голосов, запахом угля и человеческого пота. Никитин прошел мимо билетных касс, мимо лавок с газетами и пирожками и остановился у третьего подъезда со стороны товарной станции. Здесь было тише, меньше милиции, больше тех, кто жил на вокзале постоянно. Цыганка с ребенком на руках сидела на ступеньках, протягивая руку прохожим. Ребенок спал, укутанный в тряпье. Никитин подошел, достал мелочь и наклонился, делая вид, что кладет монеты в протянутую ладонь. — Передай своим, — быстро и тихо сказал он, — что ищу рабочие руки для разгрузки тяжелого металла. Инструмент советский. Кто возьмет — пусть ищут через нищих у третьего подъезда. Цыганка не шевельнулась, но глаза ее сузились. Она поняла. Никитин выпрямился и пошел дальше. У стены сидел старик в выцветшей гимнастерке, с костылем рядом. Профессиональный нищий — видно было по тому, как он сидел, как держал руку, как смотрел на людей. Никитин присел рядом, достал самокрутку и закурил. — Дедуль, — сказал он, не глядя на старика, — есть дело. Будут спрашивать про тяжелый металл — скажи, что человек в сером пиджаке тут каждый вечер в шесть часов кофе пьет. За посредничество отблагодарят. Он незаметно сунул в руку старику купюру — пятерку. Старик сжал пальцы и удалился, не говоря ни слова. Никитин встал и пошел к выходу. Так он обошел три вокзала за день. На Ярославском — еще одна цыганка. На Курском — нищий у буфета. На Белорусском — старуха с клюкой. Всем он говорил одно и то же. Кодовая фраза была простой и понятной: «тяжелый металл», «инструмент советский», «рабочие руки». Все знали, что это значит. На следующий день Никитин вернулся на Казанский вокзал ровно в шесть вечера. Сел на скамью у третьего подъезда, достал трофейный термос и налил себе кофе. Пил медленно, не торопясь. Вокруг сновали люди, но никто не подходил. Прошло полчаса. К нему подсел молодой парень — лет двадцати пяти, в куртке, со шрамом над бровью. Сел не близко, но и не далеко. Помолчал, потом спросил: — Время не подскажете? А то мои отстают. Никитин не повернул головы. Ответил спокойно: — Мои тоже врут, но на пять минут вперед. Парень помолчал еще немного, потом сказал: — Через три дня. Платформа «Серп и Молот». Промзона за складами, сварочный цех. В восемь вечера. Один приходи. — Приду, — сказал Никитин. |