Книга Инженер смерти, страница 6 – Валерий Шарапов

— Да… — после паузы ответила Варя и тверже добавила: — Да, последнюю неделю.

Снова повисла пауза, прерываемая лишь далеким звоном трамвайного звонка с улицы. Никитин почувствовал легкий укол грусти от мысли о том, как Варя, с ее добротой, пыталась вытащить старика из его скорлупы и как все это теперь обернулось загадкой. Он шагнул ближе, наклонился и коснулся губами ее лба — поцелуй вышел теплым, прощальным, с привкусом той веры в хорошее, что они оба старались сохранить.

— Варя, — сказал Аркадий, оглядывая книжные полки, — тебе маленькое задание. Проверь все книги, которые он брал, и посмотри, нет ли там следов потертостей от резинки?

— Ладно, сделаю.

— Спасибо, Варя. Я разберусь с этим делом… До вечера!

Она улыбнулась слабо, но в глазах мелькнуло тепло — как солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Аркадий повернулся и вышел, дверь скрипнула за ним, оставляя в библиотеке эхо его шагов и легкую грусть расставания.

Июльский полдень в Москве разливался щедрым теплом, проникая даже в мрачные коридоры здания на Петровке, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, ложились на потрепанные ковры и стопки бумаг. Аркадий Петрович Никитин шел по коридорам управления, опираясь на трость, и каждый шаг отзывался легкой болью в ноге. Он старался избавиться от неприятных воспоминаний, которые всплывали именно в этом здании, предпочитая думать о Маше, о ее крошечных кулачках, сжимающих воздух, и о Варе, чья доброта грела ему душу. Сегодня это помогло, и едва начавшееся воспоминание о тяжелом конфликте с Пинчуком быстро растаяло, как туман.

Кабинет полковника Пинчука, замначальника управления милиции, встретил его знакомой духотой, запахом табака, перемешанным с ароматом чая из самовара в углу, и гудком паровоза с вокзала, что слышался через приоткрытое окно.

Пинчук сидел за широким столом, его внушительная широкоплечая фигура заполняла приличное пространство. Начальник носил густые седеющие усы и обладал тяжелым, как груженый воз, взглядом. Он был из тех, кто любил подавать себя рубахой-парнем: обращался на «ты», хлопал по плечу, допускал легкое панибратство. Но Аркадий знал: при первой угрозе его карьере маска слетала, и он становился принципиальным и жестоким, переходя на «вы» с ледяной решимостью. Сегодня Пинчук был мягок — улыбнулся, жестом приглашая сесть.

— Садись, Аркадий, — произнес он, подвигая ему через стол папку. — Теперь это твое дело. Официально. Убийство в библиотеке на Кирова старика-ветерана — это ограбление, судя по всему. Только не вникай слишком глубоко, а? В принципе, уже все понятно. Простая история, заурядная. В Москве таких воров пруд пруди, ищи ветра в поле. Закроешь быстро — и ладно.

Никитин взял папку, перелистнул страницы; его пальцы задержались на отчете, и в памяти мелькнул стол в библиотеке с крошками от резинки.

— Благодарю, товарищ полковник. Но вот что я думаю: дело-то как раз не простое. Выглядит заурядным, а внутри — сплошные загадки. Первая на виду: почему грабитель выбрал детскую библиотеку в качестве места, где можно поживиться? Не ресторан, не вокзал, где народ с кошельками? А библиотеку! Здесь же книги да дети. Похоже на продолжение чего-то большего.

Пинчук откинулся в кресле, усмехнулся — уже напряженно, без веселья, — и в паузе раздалось лишь его шумное дыхание. Его взгляд чуть потяжелел, хотя он все еще обращался к следователю на «ты».