Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 410 – Дэн Симмонс

Взяв в руку второй фонарик, Курц встал, и они пошли по катакомбам.

— Я не знал, получили ли вы мое послание, – сказал Курц, когда они оставили лежащие тела за поворотом тоннеля.

Датчанин сделал неопределенное движение плечами. Потом убрал пистолет под плащ.

— Я выполнил другую работу и сегодня был свободен.

— А я имею шанс услышать насчет… другой работы?

— Вполне возможно, – ответил Датчанин. – В любом случае сегодняшняя работа не будет стоить ни вам, ни графине Феррара ни цента. Это… как сказать правильно… дело чести.

— Графиня Феррара? – переспросил Курц. Они вошли в следующий тоннель, с более высоким потолком. Датчанин шел на шаг впереди.

— Вы же знали, что наша милая Анжелина Фарино замужем за одним из знаменитейших в Европе воров, по совместительству – членом благородной семьи? – осведомился Датчанин. – Я удовлетворил ее просьбу из уважения к графу. Он не тот человек, которого стоит оскорблять.

— Я думал, старый граф умер, – сказал Курц.

Датчанин криво улыбнулся:

— Многие люди считают его мертвым уже в течение десятилетий. Я же исхожу из предположения, что безопаснее считать его живым.

— Значит, она не вдова? – пробормотал себе под нос Курц. – Вот так номер.

Они дошли до последней развилки. Датчанин на минуту остановился, чтобы перевести дыхание. Курц понял, что этому мужчине уже под шестьдесят, если не больше.

— Вы заинтересовали меня, мистер Курц, – признался Датчанин.

— А?

— Наши пути пересеклись дважды. В моей жизни такое случается нечасто.

Курц не нашел, что на это ответить.

— Вы вроде достаточно взрослый, чтобы помнить старую американскую телерекламу часов «Таймекс», да, мистер Курц? Ее делал ведущий новостей Джон Кэмерон Суэйз, если я правильно помню.

— Нет, – ответил Курц.

— Жаль. Иногда вы напоминаете мне эту продукцию, которую рекламировал мистер Суэйз. «Сколько ни роняй, все ходит». Привязчивая фраза, – пояснил Датчанин, поднимаясь по лестнице. Потом они свернули налево.

Через пару минут они вышли в подвал. Телохранитель, которого оставили охранять верхнюю дверь, сидел на пыльном полу, привалившись к дальней стене. В центре его лба красовалось пулевое отверстие.

— Теперь я понял, почему вас называют Датчанином, – произнес Курц.

— А? – переспросил тот, остановившись. На его лице отразилось искреннее удивление.

— Раньше я думал, что вы родом из Дании, но теперь в этом сомневаюсь. Просто мне кажется, что каждое ваше появление походит на последний акт «Гамлета», – сказал Курц.

— Очень забавно, – отозвался Датчанин. – Скажите, а что это за ошибка Доктора Ноу? Я смотрел кино много лет назад и не могу вспомнить его целиком.

— Ошибка Доктора Ноу? – переспросил Курц. – Хорошо. Во всех этих фильмах про Джеймса Бонда, во всех этих тупых фильмах плохой парень хватает Бонда или кого-нибудь еще и начинает с ним болтать. Ля-ля-ля.

— Вместо того… – Датчанин слегка улыбнулся.

— Вместо того чтобы всадить ему пару пуль в голову и покончить с этим, – договорил Курц, первым поднимаясь по лестнице.

Датчанин закрыл оба замка. Когда они вышли в базилику, он остановился и посмотрел на центральный неф, увенчанный огромным куполом. В церкви были лишь две пожилые женщины. Они молились, стоя на коленях. Еще одна зажигала свечу справа от алтаря. Кто-то играл на органе. В воздухе пахло ладаном.