Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 36 – Дэн Симмонс

— Так.

— И в итоге прошло уже шесть лет с тех пор, как то, что осталось от семьи Фарино, окончательно развалилось?

— Да, – подтвердила София. – После того как папа стал калекой, дела пошли под откос.

Курц кивнул:

— Твой старший брат Дэвид пытался вести дела семьи до середины девяностых. Затем он разбился на машине, до ушей перегруженный кокаином. Твоя старшая сестра сбежала в Европу и ушла в монастырь в Италии.

София кивнула.

— Потом некоторое время всем заведовал Скэг, но остальные семьи пришли к выводу, что твоему отцу пора на покой, – продолжал Курц.

— Скэг набрался наркотиков и набросился на свою подружку-бразильянку с лопатой, и вот ты осталась в большом доме одна со своим отцом.

София промолчала.

— Что у вас крадут? – спросил Курц. – На грузовиках, на которые нападают?

— Видеомагнитофоны, проигрыватели видеодисков, сигареты, – сказала София. – Обычная мелочовка. Все нью-йоркские семьи занимаются контрабандой спиртного, видеомагнитофонов и видеокассет, а это значит, игра идет по-крупному. А папе бросают крошки. Сигареты оставили в память о прошлом.

— На сигаретах без акцизных марок можно прилично заработать, – заметил Курц.

— Но только не при тех объемах, которые оставили нашей семье, – возразила София.

Соскользнув с кровати, она подошла к гардеробу. На одном из кожаных кресел у окна лежал махровый халат, но София не обратила на него внимания. Судя по всему, обнаженной она чувствовала себя превосходно.

— Тебе пора уходить отсюда, – сказала она. – Скоро будет светать.

Кивнув, Курц встал с кровати.

— Господи, сколько же у тебя шрамов! – воскликнула София Фарино.

— Со мной часто происходят несчастные случаи, – усмехнулся Курц. – Где моя одежда?

— В мусоропроводе.

Отодвинув зеркальную дверь гардероба, София достала мужскую джинсовую рубашку, трусы в упаковке и вельветовые брюки.

— Вот, возьми, – сказала она. – Это тебе подойдет. У меня найдутся для тебя и новые кроссовки с носками.

Курц откинул назад свои короткие волосы.

— Я такое не ношу, – заявил он.

— Что не носишь? – удивилась она. – Джинсовые рубашки?

— Тут на груди вышит пони.

— Ты надо мной издеваешься. Это совершенно новая рубашка стоимостью двести долларов.

Курц пожал плечами.

— Я не ношу одежду с логотипами компаний. Если они хотят, чтобы я рекламировал их торговые марки, пусть мне платят.

София Фарино снова рассмеялась, и Курц снова с наслаждением послушал ее смех.

— Какой ты принципиальный, – заметила она. – Пришил Эдди Фалько, искалечил старину Карла, хладнокровно пристрелил еще бог знает сколько человек, но какой принципиальный! – Она бросила ему другую рубашку, менее качественную. – Бери, на этой нет ни пони, ни крокодилов, ни баранов, ни закорючки «Найк», вообще ничего. Ты доволен?

Курц надел рубашку. Она подошла идеально. Как и трусы, вельветовые брюки, носки и кроссовки. Вряд ли София специально ради него заранее прошлась по магазинам. Курцу стало любопытно, сколько мужской одежды разных размеров есть у нее в запасе. Наверное, это что-то вроде упаковки презервативов на полке в душе: судя по всему, девиз Софии Фарино – «всегда быть готовой ко всему».

Он направился к двери.

— Эй, – окликнула его София, накинув халат и зашлепав босиком следом, – на улице холодно.

— Ты и куртку мою тоже выкинула?