Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 187 – Дэн Симмонс

Курц перестал есть. Только Арлин обратила на это внимание, но через секунду она отвела взгляд.

Пруно вышел из ванной после душа, побритый, с порозовевшей, словно с ошпаренной, кожей. Его желтые потрескавшиеся ногти стали чистыми, а поредевшие седые волосы, которые обычно были взлохмаченными и окружали голову наподобие нимба, он теперь аккуратно зачесал назад. И надел костюм, который, вероятно, вышел из моды еще лет двадцать назад и был ему не по размеру. Хрупкое тело Пруно буквально утопало в нем, однако костюм выглядел чистым. «Но как?» – подивился про себя Курц. Как этот старый наркоман умудрился сохранить костюм чистым, когда жил в картонных коробках и каморках под мостами?

Без защитного слоя грязи и старых тряпок Пруно, которого Фрирз продолжал называть «доктором Фредериком», выглядел старше и немощнее. Но старик хорошо держал осанку, пока ел, пил, с благодарностью кивал, когда ему подкладывали еду, и разговаривал с Джоном Веллингтоном Фрирзом сдержанным тоном. Фрирз был его студентом в Принстоне. Пожилой человек, умирающий от рака, и его старый учитель в двубортном полосатом костюме сидели и беседовали о вундеркинде Моцарте, рассуждали о ситуации в Палестине и глобальном потеплении.

Курц покачал голой. Он не пил вино, поскольку и без того чувствовал себя усталым и разбитым (а ведь в следующие несколько часов этого бесконечного дня ему еще придется напрячь мозги), но теперь вдруг осознал, что должен выпить. Сцена, разворачивающаяся у него на глазах, выглядела не просто нереальной, а сюрреалистической.

Арлин последовала за ним на кухню.

— У твоей золовки есть в доме крепкий алкоголь?

— На верхней полке в буфете. «Джонни Уокер Ред».

— Пойдет, – сказал Курц и налил себе щедрую порцию.

— Джо, в чем дело?

— Ни в чем. Не считая, разумеется, того, что за нами охотится маньяк, работающий капитаном полиции. А так все замечательно.

— Ты думаешь о Рэйчел.

Курц покачал головой и проглотил виски. Старики в столовой над чем-то смеялись.

— Что будешь с этим делать, Джо?

— Ты о чем?

— Прекрасно знаешь, о чем. Ты же не допустишь, чтобы она вернулась к Дональду Рафферти.

Курц пожал плечами. Он вспомнил, как порвал фотографию Кристал – погибшей дочери Фрирза. Вспомнил, как оставил обрывки фотографии на столе в баре «Блюз Франклин».

Арлин закурила сигарету и поставила на стол маленькую чашку, служившую ей пепельницей.

— Гейл не разрешает мне курить у нее дома. Она разозлится, когда вернется завтра домой.

Курц рассматривал янтарную жидкость в своем стакане.

— Джо, а вдруг полиция не арестует Рафферти?

Он пожал плечами.

— А если даже и арестует, – продолжала Арлин, – Рэйчел все равно в опасности. Что ее ждет? Приемная семья? У Саманты не было родственников, только бывший муж. Если только у Рафферти нет родных, которые позаботятся о девочке.

Курц налил себе еще немного виски. Единственными родственниками Рафферти была та вечно пьяная сука – его мать, жившая в Лос-Анджелесе, – и младший брат, сидевший где-то в Индиане за вооруженное ограбление. Все это он узнал, прослушивая телефонные разговоры.

— Но если ее определят во временную приемную семью… – начала Арлин.

— Послушай, – перебил ее Курц, стукнув пустым стаканом о столешницу, – что, черт возьми, ты от меня хочешь?