Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 17 – Дэн Симмонс

Адвокат замялся.

— Карл написал, что пятеро человек Гонзаги выследили его и затем завалили, – после некоторого колебания ответил он.

Дон Фарино медленно кивнул.

— И если бы мы поверили Карлу… если бы Курц не позвонил нам вчера ночью… если бы я сегодня утром не перезвонил Тома Гонзаге, между нашими семьями могла бы начаться война, разве не так, Леонард?

Подняв руки, Майлз пожал плечами.

— Карл был сам не свой. Его мучила боль… он находился под воздействием лекарств… испугался, что мы обвиним его в случившемся…

— Он выследил этого Курца и попытался уладить свои личные счеты от имени нашей семьи, – сказала София Фарино. – И не смог сделать даже это. Кого еще мы должны винить в случившемся?

Покачав головой, Майлз бросил на дона Фарино взгляд, красноречиво говоривший: «Женщинам этого не понять».

Байрон Фарино заерзал в кресле-каталке. Было очевидно, что его мучит боль от полученного восемь лет назад огнестрельного ранения; пуля до сих пор торчала где-то рядом с позвоночником.

— Выпиши чек на пять тысяч долларов родным Карла, – сказал дон. – Кажется, у него одна мать?

— Да, сэр, – подтвердил Майлз, не видевший никаких причин упоминать о том, что Карл жил с двадцатилетней фотомоделью, знакомой адвоката.

— Ты за этим проследишь, Леонард? – спросил Фарино.

— Разумеется. – Помявшись, Майлз решил идти напролом: – Ну а Датчанин?

Фарино ответил не сразу. Скворец, затаившийся среди листвы, оживленно болтал сам с собой. Наконец престарелый дон произнес:

— Да, полагаю, надо будет поставить в известность Датчанина.

Майлз заморгал. Он был приятно удивлен. Это поможет ему сэкономить тридцать тысяч на Малькольме и Потрошителе. Естественно, адвокат не собирался требовать задаток назад.

— Я свяжусь с Датчанином… – начал было он.

Фарино покачал головой:

— Нет-нет, я сам этим займусь, Леонард. А ты выпиши чек родным Карла и проследи за тем, чтобы он был доставлен по назначению. Да, и еще, Майлз… что еще было во вчерашнем сообщении мистера Курца?

— Только то, где найти Карла. Курц имел наглость… я имел в виду, он сказал, что не принял случившееся на свой счет. Еще он сказал, что платить по четыреста долларов ему надо будет только с сегодняшнего дня. Сегодня утром он собирался побеседовать с женой Бьюэлла Ричардсона.

— Спасибо, Леонард.

Фарино махнул рукой, отпуская адвоката.

Когда Майлз ушел, Фарино повернулся к дочери. Как и его старшая дочь, София очень напоминала свою покойную мать: полные губы, оливковая кожа, густая копна черных волос, обрамляющих овальное лицо, длинные чувственные пальцы. Но он вынужден был признать, что в глазах Софии было больше ума, чем когда-либо имела его жена.

Фарино погрузился в раздумья. Скворец прыгал по клетке, но не нарушал молчание. Наконец Фарино сказал:

— Ты ничего не имеешь против того, чтобы разобраться с этим, София?

— Нет, папа.

— Общение с Датчанином может оказаться… неприятным, – продолжал отец.

София улыбнулась:

— Это я настояла на том, чтобы участвовать в делах семьи, папа. Во всех делах.

Фарино грустно кивнул.

— Но что касается Датчанина… будь очень-очень осторожна, дорогая. Даже по закрытой телефонной линии говори профессиональным языком.

— Конечно, папа.

Идя из дома через лужайку, Леонард Майлз делал над собой усилие, чтобы сдержать улыбку. Датчанин. Но чем больше он об этом думал, тем разумнее казалась ему мысль покончить со всем до того, как подключится Датчанин. И Майлз, разумеется, не хотел ничем раздражать Малькольма и его напарника. От одной мысли о том, что пути Датчанина, Малькольма и Потрошителя пересекутся, у адвоката закружилась голова. И хотя миссис Ричардсон совершенно ничего не знала, сейчас до Майлза вдруг дошло, что ее можно считать незавязанным концом.