Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 10 – Дэн Симмонс

Отойдя подальше от туристов, Майлз предложил парочке присесть на скамейку. Малькольм сел, сам Майлз тоже сел. Потрошитель остался стоять, уставившись в никуда. Щелкнув замками, Майлз открыл свой чемоданчик и протянул Малькольму папку.

— Узнаешь этого типа? – спросил он.

— Не-ет, – протянул Малькольм. – Но фамилия знакома, мать его.

— Потрошитель, а ты? – продолжал Майлз.

— Потрошитель его тоже не знает, – ответил за дружка Малькольм.

Потрошитель даже не посмотрел в сторону фотографии. Он до сих пор еще ни разу не взглянул на Майлза. Не смотрел он и на ревущий водопад.

— И ты поднял нас в такую рань и притащил сюда, мать твою, только чтобы показать нам фотографию какого-то белого ублюдка? – спросил Малькольм.

— Он только что вышел из…

— Курц, – прервал его Малькольм, – по-немецки значит «короткий», Майлз, мой мальчик. Этот козел коротышка?

— Я бы так не сказал, – возразил Майлз. – А откуда ты знаешь, что «курц» по-немецки значит «короткий»?

Малькольм бросил на него такой взгляд, от которого человек со слабыми нервами наделал бы в штаны.

— Я езжу на «Мерседесе СЛК», мать твою, мой мальчик. Вот что означает долбаная буква «К», мать твою, в «СЛК», мать твою, понял, осел? «Короткий». А ты считал меня неграмотным, мать твою, лысый козел, кусок дерьма, сраный ублюдок, хренов умник?

Все это было произнесено без жара и без выражения.

— Нет-нет, – поспешно замахал руками Майлз, словно отгоняя назойливых насекомых. Он посмотрел на Потрошителя. Тот, казалось, совершенно не прислушивался к разговору. – Нет, просто я был приятно удивлен. – Он повернулся к Малькольму. – СЛК – замечательная машина. Я хотел бы иметь такую.

— Неудивительно, – небрежно заметил Малькольм. – Ездишь в американской консервной банке «Кадиллак», мать твою, – не машина, а дерьмо.

Майлз кивнул и одновременно пожал плечами.

— Да, ты прав. Ну да ладно. Так или иначе этот Курц заявился домой к мистеру Фарино с рекомендациями от Скэга…

— Точно, вот где я слышал эту фамилию, мать твою, – прервал его Малькольм. – В Аттике. Козел по фамилии Курц замочил Али, предводителя братства «Мечеть смерти» в блоке Д, где-то год назад. Братья обещали десять тысяч тому, кто пришьет этого белого ублюдка, и все до одного ниггеры в Аттике принялись точить перья из ложек и арматуры, мать твою. Даже кое-кто из охранников разевал рот на эти бабки, но каким-то образом этому ублюдку Курцу удалось выбраться живым и невредимым. Если это тот самый Курц… Как думаешь, Потрошитель, тот самый?

Потрошитель повернул свое помятое, бесцветное лицо в сторону дружка, но ничего не сказал. Майлз заглянул в бледно-серые глаза на его мертвом лице, и его передернуло.

— Да, я тоже так думаю, – сказал Малькольм. – Почему ты решил показать нам это дерьмо, Майлз?

— Курц собирается работать на мистера Фарино.

— На мистера Фарино, – жеманным фальцетом передразнил его Малькольм. Он сверкнул бриллиантовым зубом Потрошителю, словно приглашая его порадоваться какому-то остроумному замечанию. Смех у него был глубоким, низким, выводящим из себя. – Твой мистер Фарино – высохший кусок дерьма, сраный макаронник со сморщенными яйцами. Он больше не заслуживает «мистера», Майлз, мой мальчик.

— Так или иначе, – продолжал Майлз, – этот Курц…

— Скажи, где живет твой Курц, и мы с Потрошителем получим десять тысяч, обещанные «Мечетью смерти».