Онлайн книга «Кровавый навет»
|
Пристыженные мальчики умолкли. Сколько раз дон Мартин рассказывал им о проделках Ласарильо с Тормеса или о подвигах Амадиса Галльского, а теперь не желал о них вспоминать. Озадаченные ученики не знали, что на то имелась веская причина. Сочтя подобное чтение непристойным, Тридентский собор объявил рыцарские романы, Диановы книги[22] и «Селестину» «нежелательными» или «сомнительными». Еще хуже пришлось «Амадису Галльскому»[23] и «Ласарильо с Тормеса»: инквизиция внесла их в Индекс запрещенных книг. Дон Мартин, ярый поборник свободы мысли, пытался расширить кругозор своих учеников, пересказывая им литературные шедевры, ставшие жертвами невежественных поборников нравственности, но эти штудии едва не вышли ему боком. Видимо, кто-то из детей проболтался, и однажды в школу явились инспекторы, чтобы проверить, соответствуют ли его уроки установленным правилам. В школе не нашлось ни одной запрещенной книги, поскольку дон Мартин хранил их в тайнике, зато обнаружилось, что он не использовал книги с изложением христианского учения, изданные Вальядолидским собором. Последний монополизировал печать и продажу учебников благодаря привилегии, предоставленной Филиппом Вторым: деньги от нее должны были идти на достройку собора. Учителя должны были приобретать эти издания по смехотворной цене – четыре мараведи за экземпляр, – однако большинство уклонялось от покупки оригинала, поскольку мадридские типографии изготавливали подделки и потихоньку продавали их за один мараведи. Дон Мартин получал учебники у своего друга-печатника. Мастер ловко подделывал готические иероглифы, но отсутствие государственной печати, которая ставилась на первом листе, свидетельствовало о нарушении закона. К счастью, сын одного из инспекторов был учеником дона Мартина, и в обмен на понижение платы за учебу учитель был избавлен от серьезных неприятностей. Использование поддельных учебников каралось лишением должности на три года в первый раз и пожизненным – во второй. Испуганный дон Мартин приобрел законные учебники и с тех пор старался не упоминать на уроках произведения, запрещенные цензурой. Услышав его горячий панегирик текстам, одобренным моралистами, Алонсо подавил заговорщическую улыбку. Он знал о визите инспекторов и его результатах, но знал и другое: начав обучать детей в соответствии с правилами, дон Мартин втайне продолжал читать запрещенные книги, а заодно одалживал Алонсо – тот зачитывался ими по ночам. Пока малыши читали вслух буквы алфавита на прибитом к стене плакате, в которые учитель тыкал указкой, он раскладывал свои учебники за дальним столом. Там сидели мальчики, умевшие бегло читать, а вместе с ними Хуан, который не отличал гласных от согласных, однако считал унизительным сидеть среди тех, кто был равен ему по знаниям, а именно малышей. Дон Мартин уступил, хотя и неохотно. Ему претило идти на поводу у мальчишки, но, не придумав, как решить вопрос, он предпочел отсадить Хуана за дальний стол, дабы не ранить его уязвленную гордость и спокойно вести уроки. — Чего вы, черт возьми, от меня хотите? – Хуан вздрогнул, когда Алонсо коснулся его руки. – Еще раз назовете меня ослом, пожалеете. — Я хотел извиниться. Мне не следовало смеяться над вашим несчастьем. Я повел себя бесчестно и сожалею об этом. |