Книга Кровавый навет, страница 349 – Сандра Аса

Трибуна перед сценой была довольно просторной и тянулась до самого фонтана, прозванного Львиным по четырем львам, из пасти которых струилась вода. Там должны были размещаться, в строго иерархическом порядке, должностные лица и видные члены Священной канцелярии.

Аристократам предстояло наблюдать за происходящим с балконов двух особняков, принадлежавших Луханам, и дворца маркиза де Вальесеррато, восседая в удобных креслах, кутаясь в одеяла и даже лакомясь изысканными блюдами. Простолюдинам же отводилась остальная часть не слишком просторной площади, где, само собой, не было ни сидений, ни одеял. Раздачу съестного доверили коробейникам, и, конечно, это были не деликатесы, предназначенные для идальго, а простецкая стряпня, подходящая для обладателей невзыскательного вкуса. К тому же никто не собирался кормить бедноту бесплатно, как знать. Наоборот, еду в таких случаях продавали по завышенным ценам, обусловленным бешеным спросом.

С заходом солнца появилась процессия со Штандартом веры и Знаменем зеленого креста – колоссальным, в два человеческих роста, и скрытым под черным покрывалом; его несли восемь членов братства Святого Петра Мученика. На площади Сан-Сальвадор оба знамени водрузили на подставки, и доминиканцы приготовились отслужить молебен в их честь.

Затем состоялось шествие с Белым крестом, тоже циклопическим: ему предстояло стоять всю ночь возле приготовленного заранее костровища, расположенного позади Пуэрта-де-Алькала – в безлюдном, уединенном месте, вдали от городского центра.

Шествия завершились глубокой ночью, и в двух основных местах проведения церемонии наконец-то настал покой. Зеленый крест обступили монахи, затянувшие свои молитвы, Белый – стражники, которым было поручено охранять площадь.

Несколько часов спустя там все еще слышались церковные литании. Альгвасилы же больше не проявляли усердия: все они заснули и захрапели, и вокруг сложенного костра воцарилась тревожная тишина, нарушаемая только свистящим арпеджио уснувших стражей.

Площадь окутала непроглядная тьма. Небосвод казался безвидной пустыней, над которой не было ни луны, ни звезд, будто светила не пожелали освещать Мадрид в эту ночь. Тем не менее, несмотря на полное отсутствие небесного свечения, можно было различить очертания Белого креста, который, бросая вызов звездам, победно высился между хворостом и столбами, презрев тьму и установив свой закон.

Внезапно в сумерках что-то зашевелилось.

Две тени прокрались к сложенному костру, подняли кувшины и вылили воду на дрова, сложенные у подножия столбов. Затем отправились за новой порцией воды, вернулись и снова вылили ее на дрова. Так продолжалось до рассвета.

Когда костер превратился в настоящее болото, Алонсо осмотрел его с удовлетворенным видом. Если это мерзкое празднество совершается в честь его родителей, он постарается испортить удовольствие тем, кто его предвкушал. Да, ему не удалось спасти отца и мать от смерти, но, по крайней мере, он попытается сделать все возможное, чтобы облегчить их кончину.

— Надо бы поторопиться, приятель, – прошептал Хуан. – Небо светлеет, и мы должны убраться отсюда до того, как эти хряки проснутся.

Алонсо поднял к небу глаза, блестевшие от горя и бессилия, и обратился к Богу:

— Пусть моя мать склонилась перед вашим непостижимым замыслом, я этого не сделаю. Если такова ваша справедливость, я отрекаюсь от нее и отрекаюсь от вас. Я никогда не прощу вам жестокого конца двух добрых христиан, которые посвятили свою жизнь служению вам. Науськайте на меня всех демонов мира, отправьте меня в ад, обреките на вечную черноту, но если вы допустите это бесчинство, то, клянусь вашим божественным именем, я никогда вам этого не прощу.