Книга Кровавый навет, страница 250 – Сандра Аса

— Значит, его совершили вы? – взорвался дон Гаспар. – Вы оборвали жизни двух молодых людей, вызвав демона? Вы утолили Вельзевулову жажду крови, проведя черные ритуалы в его честь и ради его блага? Признавайтесь!

— Нет, нет, нет! Я не признаюсь в подобной дикости.

— Вы признаетесь – добровольно или в камере пыток, но признаетесь.

Преисполненный решимости стоять на своем, Себастьян закрыл глаза и попытался придумать лазейку в законе, которая позволила бы ему ускользнуть от монахов, заранее убежденных в его виновности. Внезапно ему в голову пришла идея.

— Я отвожу трибунал в связи с неподсудностью ему этого дела. Поскольку в убийстве Канделы Боусы не обнаружено проявлений ереси, Священная канцелярия не имеет полномочий им заниматься. Соответственно, я прошу, чтобы дело рассматривалось светским судом.

— Во-первых, хотя в убийстве Канделы Боусы действительно не обнаружено проявлений ереси, ее останки покоились рядом с телом юноши, убийство которого кричит о таких проявлениях, а следовательно, оба убийства связаны между собой. Во-вторых, прокурор – пока что – обвиняет вас не в смерти девицы, а в смерти юноши, которое входит в компетенцию Священной канцелярии. И в-третьих, вы начинаете испытывать мое терпение. Советую вам больше не касаться судебного процесса и от души исповедоваться!

— Я не возьму на себя чужих грехов, – вызывающе заявил Себастьян. – И повторяю свою просьбу.

— В знак снисхождения, которого вы, по моему скромному мнению, не заслуживаете, я возьму на себя труд рассказать о некоторых особенностях светского судопроизводства. Если, узнав о них, вы не откажетесь от своей просьбы, трибунал рассмотрит ее и примет окончательное решение. Согласны?

— Согласен.

— Возможно, вы не в курсе, что, будучи не в состоянии выносить зловоние, царящее в светских тюрьмах, попавшие в них заключенные принимаются богохульствовать, добиваясь перевода в наши камеры, гораздо более благоустроенные. Так обстоит дело в Толедо, и, хотя у Священной канцелярии пока нет собственных тюрем в Мадриде, отведенные нам в этом городе темницы устроены в соответствии с требованиями инквизиции. Кроме того, никто не станет содержать вас в отдельной темнице, иначе говоря, вашими соседями будут около двадцати злоумышленников, которые, похоже, не ведают милосердия к насильникам, выбирающим своими жертвами детей. Что же касается пыток, к которым Священная канцелярия прибегает исключительно редко и лишь в тех случаях, когда все более мягкие средства исчерпаны, светские судьи применяют их с самого начала разбирательства и, в отличие от нас, порой так усердствуют, что выдумали даже особые мучения – «изысканные»: палачи причиняют боль «изысканным» способом, не давая обвиняемому умереть от боли, хотя часто впадают в раж и переходят границу. Если это вас прельщает, мы с удовольствием рассмотрим ваше возражение против юрисдикции нашего трибунала. Решайте сами.

Себастьян задумался. Он догадывался, что это уловка, призванная запугать его и заставить отступиться, потому что ни один здравомыслящий инквизитор не откажется от столь лакомого дела. Однако мысль о том, что его будут содержать в одной камере с настоящими преступниками или подвергнут указанной – наверняка неминуемой – пытке, подорвала его решимость и удержала от того, чтобы и дальше искушать судьбу.