Книга Кровавый навет, страница 140 – Сандра Аса

— Никакая ложь не запятнала ни мои уста, ни мою подпись, – проговорил Дамиан, кое-как ставя свое имя. – И я ни в коем разе не нарушаю заповедей Божьих.

— Да явит Он вам свою милость за то, что вы помогли нашей священной миссии, – ответил комиссар, осторожно присыпая чернила песком. – Итак, мы закончили.

Дамиан вернулся домой, довольный собой и отчасти успокоенный. Он был уверен, что этот храбрый поступок спасет от гибели хотя бы одного ребенка – быть может, даже его собственного сына.

Обнаружив в окрестностях Горелой мельницы одинокого, дрожащего Антонио, Хуан сделал три важных вывода. Первый: Матео мертв, иначе малыш, который боготворил брата, ни за что бы его не бросил. Второй: Антонио присутствовал при его смерти – отсюда безутешные рыдания в ответ на любой вопрос, касающийся недавних событий. И третий: тело спрятали неподалеку, ведь если Антонио, свидетель убийства, все это время провел на холме, где Хуан попрощался с обоими братьями, несчастье произошло прямо там или поблизости.

Неоднократные попытки выяснить у Антонио хоть что-нибудь потерпели неудачу, и Хуан занялся поисками тела. Он обшарил окрестности, осмотрел холмы, холмики, заросли почерневшей травы, пустые сады, леса и перелески… Побывал у штольни, где лежали Кандела и Матео, и даже заглянул внутрь, но толстый слой снега на дне не давал ничего разглядеть.

Находка, сделанная властями, повергла его в шок. Даже предвидя худший из возможных исходов, он представить себе не мог подобной трагедии. Его одолела глубочайшая печаль. Плакать он, однако, не мог: как только к глазам подступали слезы, толпившиеся в голове вопросы мигом их высушивали. Матео стал жертвой иудейского обряда? Зачем ему вырезали сердце? И главное, был ли Антонио свидетелем этого зверства?

Теряясь в догадках, он снова принимался ворочать мозгами. Знал ли Антонио Канделу Боусу? Из-за чего или из-за кого она оказалась в этих гиблых местах? Этот кто-то с ней разговаривал? А Матео? Что, черт возьми, произошло? Но Антонио не отвечал: отводил взгляд, округлял глаза и принимался дрожать.

Памятуя о том, что бедный ребенок и так побывал в аду, наблюдая за убийством Матео, Хуан сжалился и больше вопросов не задавал. Может, когда-нибудь Антонио сумеет превозмочь страх и все расскажет, а может, и нет. На все воля Божья. Оставалось только ждать. Хуан не будет пытаться сломить его упорство и, как и пообещал, обнаружив исчезновение Матео, возьмет на себя заботу о нем.

Хуан окружил малыша всяческим вниманием, а бесконечная жалость к нему вынудила его осуществить свой давний план: уйти от отца. Сколько раз он собирался бежать, чтобы спастись от побоев, а в итоге сделал это ради спасения малыша. Он покинул дом, которого у него, по сути, не было, оставил человека, который, подарив ему жизнь, готов был ее отнять, и разорвал ослабевшие до предела кровные узы.

Он пожертвовал семьей во имя дружбы с обоими братьями, оплакав смерть одного и начав опекать другого. Вскоре он понял, насколько это нелегкое дело – воспитание ребенка. Оно было сопряжено с огромной ответственностью, а также немалыми расходами, отчего Хуан работал днем и ночью.

Дневная работа заключалась в разнообразном плутовстве. Несмотря на добрый нрав и отсутствие склонности к злодеяниям, он делал именно то, что предполагало его занятие: пахарь пашет, швец шьет, а плут плутует. Как же выглядело это необычное ремесло в его исполнении? Реальность была безжалостной, и существовал лишь один способ делать свое дело: нарушать закон. А значит, под покровительством ангелов плутовства или же при помощи преступной хитрости Хуан крал еду, таскал кошельки, обманывал простофиль, жульничал в карты, попрошайничал, прикидываясь калекой, совершал набеги на чужие сады, грабил постояльцев на постоялом дворе Пейне. Он привык действовать в одиночку, за исключением тех случаев, когда требовалась помощь Антонио, например на хлебном рынке Ред-де-Сан-Луис.