Книга Негодяй, страница 96 – Бернард Корнуэлл

— Кто это, черт побери… – Патрик стал было выражать свое возмущение, когда я вошел в дверь, но затем узнал меня, и глаза у него полезли на лоб.

Я бросил сумку у двери.

— Патрик. Конгрессмен. – Я поклонился каждому по очереди. Затем улыбнулся Симасу. – Это ты, сукин сын!

— Поли! – Он стоял, широко улыбаясь и раскинув руки. – Поли! – Он обошел вокруг стола и крепко сжал меня в объятиях.

— Смотри не разлей мой проклятый «Гиннесс», ты, старая обезьяна! – воскликнул я.

— Тебе грозит смертельная опасность, знаешь ты это? – прошептал он мне на ухо, обнимая меня, а затем отступил на шаг и воскликнул обычным голосом: – Ты выглядишь великолепно, ей-богу, просто великолепно!

— И ты тоже, – сказал я и поставил на стол стакан с остатками моего «Гиннесса». – Как поживаешь, Патрик? Или теперь тебя следует называть Падрэйг?

— У нас здесь совещание комитета, – произнес он важно.

— А, брось, – сказал я со своим прекрасным белфастским акцентом.

Томми Третий был, по-видимому, немного обеспокоен, но таково было его обычное состояние.

— Вы помните меня, конгрессмен? – спросил я его.

— Конечно, – ответил он, хотя и не назвал меня по имени. Это означало, по-видимому, что он вряд ли отличил бы меня от Джорджа Вашингтона. – Могу представить вам Роберта Ститча? – Томми вел себя с обычной для него церемонной вежливостью. Его отменные манеры заменяли ум, и это ему помогало, у него была репутация, в особенности среди женщин, хорошо воспитанного и приятного молодого человека. – Роберт – один из моих помощников в Конгрессе, – пояснил он.

Ститч был типичным представителем бостонской элиты, молодым «тресковым аристократом». Он холодно и недружелюбно кивнул мне, оставляя себе возможность в дальнейшем составить обо мне более полное суждение в зависимости от того, буду ли я полезен ему или напротив.

— А это мой адвокат, мой поверенный. – Симас кивнул на лохматого и бородатого мужчину в очках.

Тот встал и протянул мне руку.

— Я – Чак Сторндэйл, – представился адвокат, улыбнувшись, – рад познакомиться с вами, кто бы вы ни были.

— Я – Пол Шэннен.

— Пол был со мной в Белфасте, – сказал Симас беспечно. – Когда я впервые драпал из Дерри и эти сукины дети были уже у меня на пятках, Поли укрывал меня в своей квартире. Мы тогда неплохо провели время, правда, Поли?

— Да, мы тогда действительно имели кайф, – подтвердил я, используя старое выражение, типичное для жителей Белфаста.

— Вы ирландец, мистер Шэннен? – осторожно спросил Ститч.

— По происхождению. Родился я здесь, не далее мили от этой комнаты. Но в отличие от некоторых других, я вправе утверждать, что поехал в Ольстер, чтобы действительно внести свою лепту в наше дело. Конечно, я понимаю, прокалывать шины в Мидоулендс – значит блестящим образом способствовать нашей борьбе, но все же это не то, что нажимать на курок в Белфасте.

Патрик сразу же взвился, чего я, собственно, и добивался.

— Какого черта ты знаешь об этом? – Рот у него был набит хрустящим картофелем, и, когда он начал орать на меня, хлопья полетели в пивную кружку. – Я был в Белфасте три года тому назад и сражался там! Я внес свой вклад! Меня избивали проклятые англичане! Хочешь увидеть следы побоев? – Он отвернул рукав рубашки на левой руке, где рядом с татуировкой был еле заметный белый шрам.