Книга Негодяй, страница 80 – Бернард Корнуэлл

— Война, – сказал он, не обращаясь ни к кому в отдельности. – Этой ночью началась война.

Американские и союзные бомбардировщики летали над царством Навуходоносора. Ракеты проносились над Двуречьем, где когда-то цвели сады Эдема и красовался цветок всех городов – Вавилон.

— Господи боже мой, – прошептал Джиллспай, потрясенный услышанной новостью, и предложил нам прервать работу и посмотреть телевизор в столовой.

Тон новостей был оптимистичен – говорилось о точных бомбардировках союзной авиации, очень небольших потерях и о радужных перспективах. И ни слова об ответных ударах Ирака, во всяком случае, о террористических акциях. Я ожидал услышать сообщения о сбитых гражданских авиалайнерах или о разрушительных взрывах в городах Запада, но вместо того на экранах телевизора мерцали трассы ракетных залпов над Багдадом, перемежающиеся со вспышками рвущихся на горизонте бомб. Показывали, как штурмовики-бомбардировщики с ревом взлетали с бетонных дорожек и убирали шасси, когда реактивные двигатели уносили боевые самолеты на север – в сторону неприятеля.

Я сидел в дальнем конце комнаты; наблюдая, как союзная авиация атакует Ирак, вспомнил сцены из прошлого, когда израильские штурмовики-бомбардировщики летали над ливийской базой «Хасбайа». Как правило, их бомбы и ракеты достигали цели прежде, чем палестинцы успевали понять, что противник над ними. В небе вспыхивали быстрые огоньки, с ревом проносились самолеты и исчезали в синем небе, оставляя за собой выпускаемые для отвлечения горящие шары, которые медленно снижались. Через некоторое время из облака дыма и пыли выползали немногие оставшиеся в живых.

Я знал, что рано или поздно Джиллспай потребует, чтобы я рассказал про базу «Хасбайа», избежать этого не удастся. Я ожидал, что он перейдет к этой теме после ланча, но вместо этого, вежливо попросив темноволосую женщину подождать несколько минут с вопросами, он еще раз велел рассказать о тех самых пятидесяти трех «Стингерах».

Дело в том, что ни ФБР, ни ЦРУ не смогли обнаружить ни малейших свидетельств в подтверждение моего рассказа о встрече в Майами и о продаже ракет. Джиллспай показал мне фотографии складского помещения неподалеку от ипподрома в Хайалиа, я даже опознал это строение, но при обыске склада ничего не обнаружили, а в досье разведслужб кубинцы Альварес или Карлос не значились. Пригласив меня в библиотеку на вечернее собеседование, Джиллспай сообщил, что номер телефона в Ирландии, который я ему дал, установлен, как оказалось, в лавке религиозных статуэток, принадлежащей шестидесятивосьмилетнему холостяку. С другой стороны, Брендан Флинн, которого ирландская полиция подвергла проверке в связи с моей версией о встрече в Майами, с радостной готовностью заявил, что он в это время находился на конференции о будущем Ирландии, проходившей в Утрехтском университете. Джиллспай сказал мне, что два весьма уважаемых профессора международного права и священник голландской реформистской церкви подписали под присягой показания, подтверждающие алиби Брендана. Я расхохотался. Брендан – мастер своего дела.

— Такие достойные люди не могут лгать! – урезонил меня Джиллспай.

— Эти мерзавцы будут лгать, невзирая ни на что. Да бросьте вы, Джиллспай! Академики и церковные деятели? Они обожают террористов! Они из кожи лезут вон, доказывая, что террористы делают богоугодное дело. А в особенности голландцы! Я бывал на этих чертовых конференциях в Голландии. Голландцам очень скучно жить, и поэтому они поддерживают всяких негодяев. Заявите в Утрехте, что вы террорист, и сразу же полдюжины пасторов и шесть академиков примутся усердно лизать вам задницу. Это алиби – фальшивка.