Книга Негодяй, страница 72 – Бернард Корнуэлл

Джо был чрезвычайно эмоциональный человек, опьяненный ирландскими мифами и одержимый идеей об освобождении Отчизны. Я впервые встретился с ним в баре «Зеленая лютня», куда он зашел, чтобы опустошить кружку для сбора взносов Друзей свободной Ирландии. Такая кружка стояла у нас рядом с кружкой Приходского фонда, и кружкой «Рассеянного склероза», и кружкой «Пошлем детей в лагерь», и кружкой «Путь единства», и многими другими кружками – лишь бы это не были протестантские кружки. Но Джо презрительно взглянул на все это и заявил, что есть только одно-единственное дело, которое стоит поддерживать, и это дело единой Ирландии. Я с интересом наблюдал, как он открывал кружки со взносами и пересыпал их жалкое содержимое – медяки и центы – в свою сумку. Через некоторое время он привлек меня к участию в сборе оружия для отправки в Ольстер. Оружие было ерундовое – главным образом старые револьверы, которые мы скупали на уличных перекрестках Бостона, но все же пригодное, как говорил Джо, чтобы уничтожать англичан.

Мы отправили эту партию оружия в контейнере с грузом дамского белья, адресованного в Корк.

— Дамского белья? – недоверчиво спросил Джиллспай.

— Через пять лет, – продолжал я, – мы с Джо отправили в Ирландию более солидную партию – винтовки «армалит», «ингрэм» и даже пару пулеметов М–60, выкраденных из арсенала Массачусетской национальной гвардии. Но к тому времени Ближний Восток уже опередил Америку как поставщик оружия для ИРА. Мы отступили на задний план, а главным поставщиком стала Ливия.

— В каком году это было? – спросил Джиллспай.

— В 1976-м мы отправили пулеметы М–60 – в качестве напоминания англичанам о другом семьдесят шестом годе.

— Это было в том самом году, когда умерла ваша мать? – Да. Господи, упаси ее душу. У нее был рак.

Наступило краткое молчание. В камине сердито трещало горящее полено, разбрасывая искры, которые вспыхивали и дымили мгновение на кокосовой циновке, защищавшей паркетный пол библиотеки от углей.

— После смерти вашей матери, – мягко спросил Джиллспай, – у вас освободились руки, чтобы заняться торговлей наркотиками?

— Я никогда не занимался наркотиками, – резко возразил я.

Допрос начал надоедать мне, раздражало копание в моем прошлом. Все это казалось мне совершенно не важным. Я всегда чувствовал себя плохо в исповедальне, потому что терпеть не мог раздумывать о своих поступках и не разделял склонность моих соотечественников к самоанализу. Я был импульсивен, щедр и неблагоразумен и совсем не склонен к рефлексии, и я действительно занимался контрабандой наркотиков, желая быстро разжиться большими деньгами. Лайма и Герри я тоже убил, чтобы сразу урвать крупный куш, и я не собирался долго размышлять над этим. Мой отец учил меня жить на полную катушку, не поглядывая в зеркало заднего вида, а эти длительные собеседования с Джиллспаем становились мне все более в тягость, поскольку приходилось заниматься именно этим.

Джиллспай перевернул еще одну страничку в своей записной книжке.

— В 1977 году вы были задержаны на шлюпе под названием «Сражающийся ирландец» неподалеку от пролива Бока во Флориде. На шлюпе был обнаружен груз в полтонны марихуаны. Береговая охрана проследила ваш путь от островов Теркс и Кайкос.

— Но мне ведь не предъявили обвинения, – возразил я.