Книга Негодяй, страница 6 – Бернард Корнуэлл

— Майкл ждет нас. – Марти открыл мне заднюю дверцу лимузина. – А кроме того, сюда прибыл, чтобы встретиться с тобой, один человек из Ирландии. Его зовут Брендан. Брендан Флинн. Он прилетел вчера.

— Брендан Флинн? – Это удивило и насторожило меня. Брендан был важной шишкой в ИРА^[2], вероятно, третьим или четвертым лицом в иерархии движения, а такие люди не выезжают за границу по пустякам. Но в этом странном деле, кажется, вообще не было пустяков: билеты на трансатлантическую авиалинию, люксы в «Георге V», белый лимузин в аэропорту Майами Интернэшнл. Я, не раздумывая, ввязался в это дело, но имя Брендана сразу придало предприятию привкус смертельной опасности.

— Это, должно быть, что-то серьезное, Поли, раз этот парень прилетел сюда из самой Ирландии. Да и ты тоже проделал немалый путь – из Парижа! – Марти пытался выудить у меня какие-нибудь сведения. – Как ты думаешь, что все это значит? – спросил он, когда мы выбрались из потока машин возле аэропорта.

— Откуда же мне знать, черт побери?

— Но должны же быть у тебя какие-то соображения?

— Заткнись, наконец, Марти.

Но Марти просто не умеет молчать, и, пока мы ехали в северном направлении, он рассказал мне, что всего лишь неделю назад видел мою сестру, и что Морин хорошо выглядит, и что ее сыновья растут, но ведь так и полагается мальчишкам, не так ли? А слышал ли я что-нибудь о «Патриотах Новой Англии»? Эту команду купил владелец фирмы электрических бритв, но они все еще играют на уровне любителей. Ребята из школьного интерната и те играют лучше. А кто в этом сезоне завоюет Суперкубок, как я думаю? Неужели опять «Сорок девятые»?

Марти сделал передышку в своей болтовне, когда мы подъезжали к гоночному треку Хайеле. Он искал место для разворота среди складов и маленьких автомастерских.

— Вот мы и приехали, – сказал он, и лимузин, мягко спружинив на рессорах, затормозил на неровном участке дороги. Затем мы свернули, проехали через поржавевшие ворота, по верху ограды была натянута колючая проволока, и остановились в тени выкрашенного белой краской складского помещения, на фасаде которого не было ни названия, ни номера. Сидевший в сторожевой будке возле главного входа в склад человек с каменным лицом, узнав, по-видимому, Марти, небрежно махнул мне рукой без каких-либо вопросов или проверок.

— Ты заходи прямо внутрь, – сказал мне Марти, – а я подожду здесь.

Я прошел в темное обширное помещение склада. Возле самой двери стояли две тележки с подъемным устройством, и больше ничего, кроме сложенных штабелями картонных ящиков. Здесь пахло машинным маслом и свежераспиленными досками, а может быть, оружейной смазкой и досками для гробов. Я волновался. Хотел бы я посмотреть на того, кто бы не волновался, если его вызывает Брендан Флинн.

— Это ты, Шэннен? – раздался из глубины темного и просторного сарая недовольный голос Майкла Эрли.

— Это я.

— Иди сюда! – Это прозвучало как приказ.

У Майкла Эрли не оставалось времени для простых жизненных утех, он умел только отдавать приказы по долгу службы. Это был сухопарый коротышка, составленный из одних жил и холодной решимости; его представление о хорошем времяпрепровождении ограничивалось участием в бостонском марафоне. По профессии он был адвокат, происходил, как и я, из зажиточной семьи бостонских ирландцев, проживавших в квартирах с двумя туалетами, их так и называли «двухтуалетные ирландцы». Эти богатые американские ирландцы имели дома в Пойнте и летние домики на Южном берегу или на мысе Код. В действительности Майкл не был адвокатом в подлинном смысле слова, каким был его отец, насквозь пропахший табаком и виски. Он мог бы убедить суд присяжных, состоящий из старых дев, прихожанок пресвитерианской общины, оправдать даже саму Вавилонскую блудницу. Но старый Джо давно умер, а его единственный сын стал мелким массачусетским адвокатом, который вел пустяковые дела о контрактах между городской администрацией и уборщиками. В свободное время он выступал в качестве представителя Комитета по перевыборам конгрессмена О'Шонесси и председателя Отделения штата Новой Англии друзей свободной Ирландии. Сам Майкл предпочитал называть себя командиром Бостонской бригады Временной ИРА, что было некоторой натяжкой, так как официально зарегистрированной Бостонской бригады не существовало. Тем не менее Майкл воображал себя борцом за свободу, у него дома хранились пара черных перчаток и черный берет, которые потом возложат на крышку его гроба. Он не был женат и не собирался, так он говорил.