Книга Негодяй, страница 16 – Бернард Корнуэлл

Глаза мои постепенно привыкали к полутьме, но я все еще не замечал ничего особенного в этом человеке, внушавшем Шафику такой страх. Халилу, по-видимому, было лет тридцать пять, у него было смуглое, ничем не примечательное лицо, зачесанные назад густые черные волосы. Единственное, что его отличало, – это редкие усы, как у джазиста сороковых годов. На нем была белая рубашка без галстука и черный костюм. Он был крепкого крестьянского телосложения; лежавшая на столе левая ладонь – короткопалая, пальцы – с квадратными ногтями. В пепельнице лежала дымящаяся сигарета, рядом – пачка «Кэмел» и дорогая золотая зажигалка.

— Владелец судна хочет получить за него шестьсот пятьдесят тысяч французских франков, – сообщил Халил без всяких вступлений, – стоит это судно таких денег?

— Если оно в хорошем состоянии, – сказал я, – то стоит.

— Это не деловое судно.

Халил взял правой рукой сигарету, затянулся и положил ее обратно в пепельницу. Я заметил, что рука его сильно дрожит и дымок сигареты колеблется.

— Что значит – не деловое? – переспросил я.

Взгляд его темных глаз обратился ко мне, и тут я понял причину нервозности Шафика – в пустых глазах этого человека таилось что-то змеиное.

— Все суда, Шэннен, – стал он меня поучать, – должны служить благородным целям. На них можно ходить за рыбой, перевозить товары, они могут быть площадками для артиллерийских орудий. Только легкомысленные люди могут строить суда просто для собственного удовольствия. – У него был глухой голос, и это придавало его словам особую властность. – Вы полагаете, такое несерьезное судно может стоить шестьсот пятьдесят тысяч?

— Я думаю, оно стоит больше.

— Я предлагаю шестьсот тысяч, – произнес он резко.

Но почему, подумал я, цену предлагает он, а не ИРА? Брендан Флинн утверждал, что перевозку золота берут на себя ирландцы, а этот человек говорит о стоимости «Корсара» так, будто собирается оплачивать его из собственного кармана, а не из средств ИРА.

— Вы бы лучше повременили с оценкой, пока я не осмотрю судно, – сказал я ему, – я хочу поднять его из воды и осмотреть днище.

С таким же успехом я мог бы и не говорить вовсе – Халил не обратил на мои слова ни малейшего внимания.

— Его уже осматривали, – заметил он, – и признали, что оно пригодно для поездки. Его длина – тринадцать с половиной метров, ширина – четыре метра с четвертью и осадка под водой – метр и три четверти. Свинцовый киль весит 3500 килограммов. Что еще вам нужно знать?

— Много чего, – ответил я и отметил для себя, что строители предусмотрительно перегрузили яхту балластом.

— У нас нет времени заниматься мелочами.

Халил говорил спокойно, но с какой-то угрозой в голосе. Я хотел было возразить, но странным образом у меня возникло четкое ощущение, что любая попытка противоречить этому человеку мгновенно вызовет сокрушительный отпор. Он держался очень уверенно, и, хотя по его замечаниям было ясно, что он ничего не понимает в судах, тем не менее его суждения о ходовых качествах «Корсара» были непреложны и окончательны. Однако следующий вопрос показал, что он все же нуждается в моих экспертных оценках.

— Сколько времени вам понадобится, чтобы пересечь океан на этом судне?

— Если отправляться отсюда?

Он помедлил, не желая уточнять.

— Приблизительно.