Книга Отморозок 8, страница 77 – Андрей Поповский

— Смотри, смотри, как он прыгает с мотоцикла! — Возбужденно прошептала Адзуми, непроизвольно хватая меня за рукав.

— Угу, — выдавил я, с трудом приходя в себя.

Взгляд непроизвольно скользнул по тёмному пространству перед экраном. Машинально отмечаю силуэты машин, и движение теней между рядами. Старая привычка — сканировать периметр, искать угрозы.

«Успокойся», — говорю сам себе. — «Ты не на задании, а на свидании с красивой девушкой. Она так вкусно пахнет ванилью и попкорном, что я бы сейчас просто съел ее».

— А наши так умеют? — Вдруг требовательно спросила Адзуми, не отрывая глаз от экрана, где Норрис в одиночку разбирал с дюжину «террористов».

Не понимая, кого она имеет в виду под словом «наши», я даже замер на секунду.

— Наши? — Не могу удержаться от сарказма.

— Ага! Наши американские солдаты. Они все такие же крутые как Чак Норрис в фильме? — Адзуми смотрит на меня и в ее глазах читается мольба подтвердить это.

Смотрю на её мягкий профиль, освещённый мерцанием большого экрана. Искренний, наивный интерес. Бедная девчонка забыла как американцы бомбили Токио и уничтожили в ядерном огне Хиросиму и Нагасаки. Для нее родина это США, и именно американцы для нее наши.

— Самые крутые, конечно, — говорю с лёгкой, вымученной улыбкой и, не удержавшись, тихо добавляю. — В кино.

Откидываюсь на сиденье, и осторожно обнимаю девушку за плечи. Адзуми не заметившая моей оговорки счастливо прижимается ко мне и я чувствую ее мягкие волосы на своей щеке. Девушка увлечённо следит за вымыслом на огромном белом полотне. А я смотрю поверх её головы в тёмное небо Лос-Анджелеса, где тусклые звёзды тонут в сияющем городском зареве, и думаю о том, что настоящая война не имеет саундтрека, а герои редко улыбаются в финале. В финале только кровь, боль и самая настоящая смерть.

— Мэйсон, — тихо говорит Адзуми, уже ближе к финалу фильма.

— Да? — Так же тихо отвечаю ей.

— Спасибо тебе за сегодняшний вечер. Мне очень хорошо с тобой. — Говорит она, и тянется ко мне полураскрытыми губами.

На экране Чак Норрис салютует флагу под гимн. А мы увлеченно целуемся и сейчас абсолютно неважно, кто тут наши, а кто чужие. Все мы люди этого мира и всем нам хочется маленьких человеческих радостей.

Знакомый гараж в промышленной застройке района Wilmington. Сегодня здесь собрались Габриэль, Карлос, Хулио, Паулина и я. Срок, который мне дал Габриэль на разработку плана истекает только через два дня, но я не стал тянуть кота за фаберже, и маякнул на условленный телефон раньше.

Система связи в банде Габриэля до эпохи всеобщего распространения мобильников устроена гениально просто. В каком-то домике рабочего района стоит старенький телефон. В этом доме живет мексиканская бабушка abuelita santa («божий одуванчик»), не понимающая ни бельмеса по-английски, дело которой только принимать звонки и передавать информацию. В суть того, что ей говорят, она не вникает. Это ей вообще без надобности.

Телефон знает ограниченная группа доверенных людей Габриэля. Когда нужно организовать встречу, или передать информацию, тот кому это нужно, утром до определенного часа звонит бабуле и говорит на чистом, или не очень испанском, например, следующее:

— Este es el técnico, tenemos que entregar nueve cajas de cerveza mañana a La vieja fábrica de hierro. (Это техник, прошу завтра доставить девять ящиков пива в «Старую железяку»).