Книга Журналист. Фронтовая любовь, страница 322 – Андрей Константинов

— И что? – громко ахнула впечатлительная девушка, ранее задававшая вопрос про «могут кончить?»

— И – все. Подключичное ранение с выходным отверстием десять на двенадцать. Наташа умерла практически сразу на руках мужа.

— Кошмар какой!

— И что за это потом было солдатику? – поинтересовался неугомонный блондин.

— Получил четыре года, – ответил Митя. – Условно.

— Ни фига себе! А почему так мало?

— Ну, никого убивать-то он же и в самом деле не хотел… Я слышал, Гисберт потом еще долго в России ошивался, все пытался справедливость найти…

Споткнувшись на этой фразе, Образцов неожиданно – и для себя самого, и для аудитории – закончил ее интонационно иначе. С болью, даже с отчаянием:

— …говорят, любил он ее. Очень…

После секундного эмоционального выплеска он снова собрался и продолжил с прежней, чуть грубоватой интонацией:

— Ну да какая, к черту, здесь может быть справедливость? Против дурака?

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге аудитории возникла та самая дама, что представляла собравшимся Митю.

— Прошу прощения, Дмитрий Андреевич, но я должна сделать маленькое объявление. Уважаемые коллеги! На наше мероприятие прибыл новый, лишь неделю назад заступивший на должность атташе по культуре посольства США в России господин Майкл Олтмен! Поприветствуем!

Все сидящие в зале бурно зааплодировали, и под гром оваций в аудиторию вошел… церэушник Майкл в сопровождении переводчицы. В отличие от Образцова, который, как ни старался, но так и не смог скрыть своего изумления, бывший бойфренд Пруденс держался абсолютно невозмутимо. Тем временем дама-распорядительница подобострастно прошептала что-то Майклу на ухо, и тот, кивнув в знак подтверждения, поднялся на сцену, остановившись в паре метров от Мити.

— Добрый день. Я прошу уважаемую аудиторию и персонально господина Образцова принять мои искренние извинения за столь неучтивое опоздание… – Бывший церэушник или же все еще церэушник говорил по-английски, делая небольшие паузы между предложениями, чтобы переводчица успевала дублировать текст на русском. – К сожалению, в последний момент возник небольшой вопрос, потребовавший с моей стороны безотлагательного решения… Но мне рассказали, что в России существует поговорка… секунду…

Майкл достал из кармана бумажку и зачитал, смешно коверкая:

— Лью-чьше поз-дна, чем ни-как-да.

Реакция аудитории на этот подготовленный экспромт оказалась предсказуемой – дружный смех и бурные аплодисменты. Дождавшись, когда в зале снова установится тишина, Майкл продолжил:

— Для меня большая честь присутствовать в этом зале. Жаль только, что повод собраться – очень печальный… От лица сотрудников посольства и от себя лично я хочу высказать вам глубочайшие соболезнования по случаю годовщины гибели выпускницы вашего университета, замечательной журналистки Элеоноры Розовой.

Здесь Майкл бросил взгляд на Митю, после чего озвучил своего рода алаверды за Прагу:

— По русской традиции предлагаю почтить ее память вставанием… Спасибо…

А потом американец спустился в зал, занял оставленное для него место в первом ряду, и Митя продолжил лекцию, которая покатилась легко и без заминок. Он, определенно, поймал кураж, так что полтора часа пролетели на одном дыхании. В принципе Образцов был готов продолжать и далее, но, случайно заметив выражение лица дамы-распорядительницы, на котором читалось: «это все безумно интересно, Дмитрий Андреевич, но пора бы уже и честь знать», стал сворачиваться.