Книга Назову себя шпионом, страница 123 – Евгений Таганов

Отъезд на август «бакалавров» в Лондон Лэнгвидж Скул, однако, не закрыл, при поддержке двух русских учителей она продолжала вялотекуще функционировать — не все ученики уезжали на лето на свои дачи и в отпуска.

Тем временем сильно расширились возможности отельного буфета. По сути он превратился в полноценное кафе, когда посетители с бокалом пива и порцией пиццы проходили в палисадник и усаживались там под большими цветными зонтами. Школа и вежливые охранники сделали свое дело — в буфете появились свои завсегдатаи (в основном дамы), которые просто заглядывали сюда с приятелями и подругами, будучи абсолютно уверенными в деликатном с ними обхождении. А кабинет буфета и вовсе стал регулярно заказываться под банкеты для небольших интеллигентных компаний.

Пока Жорка сдавал экзамены, Алексу кроме магазина пришлось заниматься еще и «Светлобесом». Помимо «Варяга» русофобские материалы приходили еще от некой «Девушки Кати» и «Мойдодыра». Плюс присылали более уравновешенные заметки привлеченные Хазиным сотрудники под никами «Василек» и «Вождь краснокожих». Через день что-то «Светлобесу» присылала и Вера под ником «В.О.». Сам Копылов тоже примеривался стяжать журналистскую славу, но все никак не мог разродиться даже первой корреспонденцией, боясь потерпеть полное фиаско.

Вздохнул он свободней, когда Жорка, сдав на 14 баллов 3 экзамена, поступил-таки в первоклашки истфака, причем на бюджетное обучение. По этому поводу состоялся даже визит в Питер Хазина-старшего. К его приезду молдаване ударным темпом отделали кухню, туалет и ванную в Жоркиной коммуналке. Там при ближайшем рассмотрении оказалось не так уж и плохо. Кроме хазинских двух комнат, еще в двух комнатах жил тихий старик, а пятую комнату сняли три девушки-абитуриентки, что тоже сдавали экзамены (и сдали) в менее престижный вуз. Так что Жорка в итоге оказался жильцом-старожилом, который вершит в коммуналке свою дедовщину.

Впрочем, в комнаты сына Василий Петрович со своим Костей-водилой поднимались лишь ночевать, целый день проводя в городе, а вечера в «Биреме». Успехами сына в магазине Хазин-старший был вполне доволен, смирился и с его съемным жильем, особенно после объяснения Жорки, что оно ему нужно в первую очередь для отпугивания алчных «невест». (Какая безумная позарится на коммуналку?)

«Бирема» же, как и следовало ожидать, после более близкого знакомства и вовсе покорила Героя Советского Союза. В первый вечер это была сауна с купелью и малыми бокалами пива, которые Люсьен автоматом подавала Алексу и Жорке. Во второй — боксерская студия, где непутевый сын четко вырубил на ринге братка на десять килограмм тяжелея себя. В третий — музыкальный вечер в тренажерной: гитара, скрипка, а главное — какой восторженный прием его сыну оказывали все присутствующие.

— Теперь я понимаю, почему ты уже не хочешь отсюда уезжать, — заключил Василий Петрович, направляясь из тренажерной в сторону сыновних апартаментов.

Ну и конечно, главным гвоздем гостевой программы был вояж на фазенду. Поехали туда на Жоркином джипе. Всю дорогу князьки усиленно болтали, чтобы не дать Хазину-старшему зафиксировать дальность дороги. Но после московских расстояний питерская стокилометровка была как раз наименьшей из проблем. В целом и сам пионерлагерь, несмотря на запущенность, выглядел основательно и аппетитно. Но тут Жорка неосторожно обронил, что они с Алексом собираются здесь устраивать помимо базы отдыха еще и полноценную ферму для снабжения «Биремы» мясом и овощами.