Книга Назову себя шпионом, страница 121 – Евгений Таганов

Алекс ожидал более эмоциональных восторгов.

— Ну говори, что тебе тут не нравится? — спрашивал снова и снова.

Вера раскололась только после праздничного ужина.

— Знаешь, просто не понимаю тех людей, которые покупают дома за границей. Вместо того чтобы строить дворцы в собственной стране, зачем-то обогащают и без того богатые страны.

— Да какая разница, я же свои деньги трачу, что там, что там, — не очень понимал он. — Наоборот, внедряюсь здесь со своим менталитетом, привычками, энергетикой. Это же двухстороннее взаимопроникновение для общей пользы.

— Не знаю. По-моему, если бы ты построил такой дом у нас, было бы гораздо лучше и полезней.

— Только одна маленькая разница: здесь мне с этим домом никто не завидует, а в дорогом отечестве я физически буду ощущать злобу и зависть всяких люмпенов и маргиналов.

— Зато хороший дом так и останется хорошим домом и подспудно будет действовать на людей лучше любых громких слов.

— То есть все посмотрят и захотят жить в таких домах, — подначил Алекс. — И я в итоге принесу огромную культурно-воспитательную пользу.

— Ну вот, ты опять все выворачиваешь. Не буду больше ничего говорить, — надула она губы аж на три с половиной минуты.

Смена обстановки действовала возбуждающе, и здоровья заниматься интимом им хватило до трех часов ночи. Потом Вера счастливо отрубилась, а он не смог от внезапной мысли, что здесь и сейчас Маккой с подручными могут вдруг допросить Веру и выйти на Зацепина и Зою. Вспомнил, как при расставании на Кипре Вера с Зоей обменялись телефонами словно добрые подруги. Наверно, розовая записная книжечка и сейчас в ее сумочке. Даже испытал жгучее желание встать и вырвать из розовой книжечки нужную страницу. Почему-то сдать майора с Зоей казалось гораздо непозволительней, чем Исабель. Необходимо было также срочно как-то проинструктировать Веру, но о чем и как? Так ничего и не решив, он в конце концов провалился в глубокий беспробудный сон.

Весь следующий день прошел у них в активном безделии: купались в озере, загорали, слушали птиц и музыку, предприняли двухчасовую прогулку по окрестностям и трехчасовую поездку на джипе вдоль Саймаа на север. Вечером была сауна и возлежание голышом у горящего камина. Телефоны дисциплинированно молчали, завернутые в тройной слой фольги. Завершили день просмотром по видику «Морозко» и чтением вслух «Конька Горбунка» — надо было добирать недополученное в Коста-Рике русское детство.

Мнение о финской даче у Веры тем не менее так и не улучшилось. Для Алекса это явилось очередным открытием, указывая ей со своих шпионских высот по сантиметру узнавать его подноготную, он сам странным образом оказался в роли подобного дознавателя, постигающего по чуть-чуть не менее интересные тайны своей несравненной гурии. Еще полгода назад жутко опасался, как ему станет с ней скучно разговаривать, а теперь, смотрите, чем дальше, тем ярче и глубже становятся ее высказывания, более того, ему уже хочется знать ее мнение об очень многих предметах. Слова Веры о вредности закордонных дач как бы закольцевали целую подборку ее предыдущих суждений о материально-денежных делах, заодно объяснив, почему ни разу он не слышал от нее каких-либо выпадов против гиперуспешных людей. Выходило, что она подобно ему ни в чем никому не завидует. Как-то совсем недавно Хазин рассказывал про людей-послушников, которые идут по жизни так, чтобы не запачкать ничем свои белые одежды, все принимают к сведенью, но действуют только по своей глубинной воле. Ну что ж, характер Веры пока что вполне укладывался в этот трафарет.