Книга Назову себя шпионом, страница 124 – Евгений Таганов

— Вы же чисто городские пацаны, понятия не имеете, как жить на земле, — тут же принялся их вразумлять бывший вертолетчик. — А надоест эта игрушка, что станете делать? Эта земля и сейчас не ликвидна, думаете, потом ликвидной станет? Деньги потерять не жалко, жалко, что будете при этом выглядеть полными недотепами.

Но подобные наставления лишь раззадорили Алекса:

— Вы конный вернисаж в московской квартире сына видели. Хотите его навсегда магазинным лавочником заделать? А у него мечта есть не просто о ферме, а о коневодческой ферме. Разве не видите, как все вокруг быстро меняется? Пять-десять лет — и нормальный успешный человек даже плюнуть в сторону «Феррари» с «роллс-ройсами» не захочет. Собственная верховая лошадь — будет самый продвинутый тренд. Я сначала тоже упирался, а сейчас вижу, что он прав. Фишка еще в том, что можно и без вашей помощи все это освоить, но тогда для меня Георгий будет не партнер, а наемный работник со всеми вытекающими последствиями. Одно дело — семейный бизнес, а другое — кабала у какого-то малолетки, то есть у меня. Два ваших условия Георгий уже отлично выполнил: магазин действует, и он поступил в универ. По-любому должен быть бонус.

— Сколько? — коротко спросил Василий Петрович.

— Сорок тысяч.

— Я могу свою московскую двуххатку продать тысяч за тридцать и джип поменять на «ладу», — не очень уверенно вставил Жорка.

— Ну да, а потом мне тебе в Москве другую квартиру покупай. А ты что скажешь? — вопрос предназначался водиле Косте, сопровождающего босса.

— Я думаю, проще заплатить, пока оглоеды больше не потребовали, — философски заметил тот.

Свой окончательный ответ Хазин-старший дал днем позже уже перед самым отъездом в Белокаменную:

— Хорошо, будет тебе сорок тысяч, но учти — это самый последний мой транш в твои памперсы. Дальше как-то сам давай, иначе я сам к себе уважение потеряю.

— А ключи от черногорской дачи у тебя с собой? — Жорка на радостях не прочь был и еще что-то урвать.

— Ну вот и давай такому пальчик, он и руку откусит, — под общий смех пожаловался изрядно обчищенный папуля. — На, держи, — с видом фокусника достал он из кармана заранее приготовленную связку ключей. — Только не забудь потом там в Петроваце коммуналку оплатить.

Сначала предполагалось, что сразу после покупки фазенды они скаканут на неделю в Черногорию, чтобы перевести дух перед тем, как впрягаться в великий коневодческий проект. Причем скаканут вчетвером: Жорка с Евой, а Копылов с Верой — пора было уже познакомить невесту с главным редактором «Светлобеса». Но сперва шпионское начальство не отпустила за кордон Еву, потом Вера посчитала неудобным брать на работе отпуск за свой счет, и в Петровац на Адриатику улетели греть свои молодые косточки Хазин с дивой Инной (для папика она на неделю удалилась к бабушке в вологодскую деревню, в которой не было ни интернета, ни мобильной связи, но как потом оказалось, имелся вполне южный загар).

Алекс же воспользовался отсутствием верного напарника совсем для другого дела. Слова Севы Ухнова о том, что именно Копылов станет тайным долларовым казначеем, пока ничем не подтверждались, но и не опровергались, да и день получения нового конвертика со сребрениками приближался. В общем, самое время было для нормального воровского налета. Новый подельник у него определился еще месяц назад. Разговорившись после очередного «русского рукопашного» с лукачским братком по имени Тимоня, Алекс узнал, что тот большой спец по любым квартирным замкам. Общение было продолжено — не все самому подвергаться сторонней вербовке, пора и себе кого-то завербовать. Главный плюс Тимони состоял в его не запойности, по бандитским меркам он и вовсе был трезвенником, да и от остальных братков держался чуть в стороне, явно тяготясь их грубыми шутками и выходками. Когда же выяснилось, что Тимоня при отсидке в колонии был разведен с женой и выселен из тещиной трехкомнатки в комнату в коммуналке, Алекс понял: он мой. На предложение на пару с отельером обчистить одну из квартир Тимоня удивленно вскинул брови, но очень быстро согласился — полагал, что это какая-то проверка на предмет будущей серьезной работы. Не возражал и против сохранения предстоящего налета в тайне от лукачцев, включая самого Черепа.