Книга Миля над землей, страница 99 – Лиз Томфорд

Каким-то образом мне удавалось от него ускользнуть.

Однако, если бы я не увидела Зандерса в приюте с Рози перед этими поездками, я бы вела себя иначе. Я никогда не испытывала к нему такого влечения, как в тот момент, когда на прошлой неделе увидела его в окружении моих любимых собак.

И во второй раз с тех пор, как я его узнала, мое влечение не имело ничего общего с его внешностью, а было связано с той частичкой его сердца, которую он мне показал.

— Ви, ты готова? – Папин голос вырывает меня из задумчивости.

Осматривая семейную ложу на трибунах «Юнайтед-центра», я не заметила, что на последних минутах игры ранее переполненное пространство практически опустело. «Дьяволы» вот-вот одержат сокрушающую домашнюю победу, и я уверена, что в этот рождественский день большинство членов семей с нетерпением ждут возможности увидеть своих игроков за пределами раздевалки.

Перекинув сумку через плечо, я выхожу за отцом из ложи и иду по коридору в раздевалку, к отдельному входу для членов семьи. Мама идет по меньшей мере в десяти футах впереди нас, ей не терпится увидеть любимого сына, и я пытаюсь игнорировать тот факт, что она никогда так не радовалась встрече со мной.

Прошло много лет с тех пор, как я проводила Рождество с семьей. В это время баскетболисты, как правило, играют, поэтому, когда я работала с НБА, я была в разъездах, и моя работа была идеальным предлогом, чтобы избежать встречи с мамой. Но в НХЛ выходной, так что я здесь.

— Ты знаешь кого-нибудь из этих парней? – Папа обнимает меня за плечи, когда мы идем по длинному частному коридору в «Юнайтед-центре», стены которого увешаны фотографиями двух профессиональных спортивных команд, играющих в этом здании, – «Дьяволы Чикаго» и «Рапторс».

— Некоторых знаю.

Папа останавливается перед фотографией команды этого года.

— Кто это? – Он указывает на кудрявого зеленоглазого дурачка.

— Это Рио, – смеюсь я. – В команде он вроде клоуна. Он защитник и повсюду таскает с собой старомодный бумбокс девяностых годов.

— А этот? – папа указывает на номер тринадцать.

— Это Мэддисон. Капитан команды. Звездный нападающий и действительно хороший парень. Вообще-то, его семья живет несколькими этажами выше Райана.

— А этот?

Палец моего отца постукивает по единственному игроку, на которого я стараюсь не смотреть. На самом деле я старалась не смотреть на него весь день, но он – вице-капитан, и его лицо расклеено по всей арене. Не думаю, что он сильно возражал. Зная Зандерса, можно сказать, что он, вероятно, добровольно вызвался на фотосессию.

Прочищая горло, я отвожу взгляд от номера одиннадцать.

— Это Эван Зандерс.

— Ну и какой он?

— Высокомерный. Хвастун. Самовлюбленный. На свои наряды тратит больше времени, чем большинство женщин. Часто ввязывается в драки на льду.

Любит свою племянницу. Мягче, чем кажется. Заставляет меня чувствовать себя хорошо во многих отношениях.

— Хм, понятно.

— Что тебе понятно?

— Он тебе нравится.

— Нет, он мне не нравится. – Я резко отворачиваюсь, и папа смотрит на меня сверху вниз с понимающей улыбкой. – Вообще-то, я его терпеть не могу.

Из его груди вырывается глубокий смех.

— Ви, я люблю тебя, но ты ужасная лгунья. Ты влюблена.

— Я не влюблена. Я на него работаю.

Это то, о чем я пытаюсь напоминать себе уже несколько недель, с той самой ночи, когда мы переспали в Вашингтоне.