Книга Миля над землей, страница 77 – Лиз Томфорд

Пока он ждет моего ответа, его губы прокладывают путь вниз по моей шее и груди, он берет сосок в теплый рот, посасывая и причмокивая. В то же время его средний палец входит в меня, изгибаясь вперед и заставляя мои колени подогнуться.

— Возьми меня, – кричу я. – Зандерс, пожалуйста!

Его губы складываются в дьявольскую улыбку. Вырываясь из моего тепла, он выпрямляется, а потом медленно засовывает весь палец в рот, пробуя на вкус то, что осталось от меня на его руке.

Зандерс поднимает меня, заставляя обхватить ногами его вокруг талии, его член скользит по влаге, просачивающейся сквозь ткань моих трусиков.

— Только потому, что ты так мило попросила, – добавляет он, целуя меня, прежде чем бросить на кровать и быстро опуститься на меня сверху.

Стиви прижата спиной к кровати, ногтями она впивается в кожу на моей спине, а я прижимаюсь к ней бедрами, потираясь членом о ее ногу и нуждаясь в большем. И когда я это делаю, я целую ее в губы в последний раз.

Не поймите меня неправильно, мне чертовски понравилось целоваться с этой девушкой, но поцелуи – это слишком интимно. Занятие этим во время секса что-то делает с мозгами девушек, и они привязываются, думая, что это нечто большее, чем просто секс, хотя я каждый раз заявляю об этом громко и ясно. Поэтому я свожу интимность к минимуму. Сегодняшний вечер посвящен тому, чтобы кончить, чтобы я мог наконец избавиться от образа этой кудрявой девушки, который преследовал меня последние несколько недель, и двигаться дальше. Сегодня вечером мы займемся сексом без привязанности, чтобы выбросить все это из головы.

Когда я отрываюсь от губ Стиви, она протягивает руку, дергает лампу на прикроватной тумбочке и выключает единственный оставшийся в комнате свет.

Не поднимая глаз, я провожу губами по теплой коже ее шеи, протягиваю руку и снова включаю свет.

Я кусаю и посасываю мягкую грудь, стараясь не оставлять следов, чтобы завтра ей не пришлось прикрывать их рабочей униформой. И пока я это делаю, она протягивает руку и снова выключает свет.

— Что ты делаешь? – наконец спрашиваю я, поднимая лицо, чтобы посмотреть на нее.

— Выключаю свет.

— Не выключай. Я хочу тебя видеть.

— Нет, – настаивает она, умоляюще глядя на меня.

Я не идиот. На самом деле я бы сказал, что я прекрасно понимаю как свои собственные чувства, так и чувства других людей. Это – закономерный результат почти десяти лет последовательной терапии. Несмотря на то что бо́льшую часть времени мне на это наплевать, я могу читать других людей, как книгу.

Итак, я бы солгал, если бы сказал, что девушка в моей постели полностью уверена в своем теле. Отсутствие зрительного контакта, когда она раздевалась, или скрещенные на груди руки – признаки очень четкие.

В ней интересно сочетается неуверенность и уверенность в себе, так же, как у меня, но совершенно иначе.

Но насколько я знаю эту шальную стюардессу, она бы не хотела, чтобы с ней обращались излишне осторожно. Так что я не собираюсь этого делать. Не собираюсь избегать тех частей ее тела, в отношении которых она не уверена, только для того, чтобы отвлечь от них внимание. Вместо этого я собираюсь касаться каждого ее дюйма, пока буду брать ее с такой силой, чтобы она даже не вспомнила собственное имя, не говоря уже о том, что ей не нравится в ее теле.