Книга Миля над землей, страница 236 – Лиз Томфорд

Но это мой дом, и это моя жизнь. У меня здесь все под контролем. Я успешен и горжусь тем, чего достиг. Она не заслуживает никакой благодарности. Я не позволю ей заставить меня чувствовать себя таким же ничего не значащим, как в тот день, когда она ушла.

Еще раз вздохнув для успокоения, я выпрямляю спину, тянусь к ручке и, сдерживая нервное напряжение, открываю дверь.

— Эван, – с чувством гордости говорит мать. – Я так рада тебя видеть.

Она выдерживает мой пристальный взгляд, натянуто улыбаясь, и в этой улыбке есть скрытое намерение. Но когда эта женщина стоит передо мной, я чувствую, что рушусь, снова превращаясь в того обиженного шестнадцатилетнего мальчишку, которого она бросила.

Ее глаза, как я помню, очень похожи мои собственные. Волосы уложены идеально, но светло-коричневая кожа за последние двенадцать лет постарела. Она появлялась на моей игре два года назад, но я видел ее лишь мельком, а потом охрана выпроводила ее. Я тогда не обратил внимания на детали.

Ее дизайнерской одежде уже несколько сезонов. Обувь и сумка невероятно изношены, напоминая мне, почему она ушла: в первую очередь из-за денег. И поэтому она, скорее всего, вернулась сейчас: за добавкой.

— Можно войти? – спрашивает она, выводя меня из оцепенения.

Я отодвигаюсь в сторону, впуская ее в дом. То, что она здесь, кажется неправильным. Когда она входит, от нее исходит холодная энергия, фальшивая и почти ядовитая, что сильно противоречит яркой ауре Стиви, ее неуемному духу и милой натуре. Но я должен помнить, что делаю все это для того, чтобы стать лучше самому и вернуть свою девушку.

— Ого. – Мама оглядывает пространство, у нее явно кружится голова. В ее глазах разве что не сияют знаки доллара. – У тебя потрясающий пентхаус. Давно ты здесь?

— Чуть больше шести лет.

Она кивает, молча оценивая каждую мелочь и напоминая мне, что ничего не изменилось.

— Можно мне что-нибудь выпить?

— Есть вода.

Она слегка смеется.

— «Шприцер»^[24] или даже шампанское было бы прекрасно.

Я закатываю глаза, направляясь на кухню, оставляя ее искать гостиную. У меня в холодильнике полно пива и газированной воды, ни того, ни другого она не получит.

— Твоя кудрявая соседка – это нечто, – кричит она из гостиной, и я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по моим губам. – Ну и отношение.

Я не собираюсь объяснять, кто такая Стиви. Это не имеет значения, потому что женщина, сидящая в моей квартире, после сегодняшнего дня не будет иметь никакого значения в моей жизни. Ей не нужно знать самого важного о ней.

Поставив стакан на журнальный столик перед матерью, я сажусь в кресло напротив.

— Что это? – Она смотрит на стакан, как будто шокирована, что я не открыл специально для нее бутылку шампанского.

— Вода.

Она снова заставляет себя натянуто улыбнуться и делает глоток.

— Я так рада, что ты позвонил мне, Эван.

Боже, я ненавижу это имя, когда она его произносит.

Прочистив горло, я еще раз поправляю часы и кручу кольца на пальцах. Мать смотрит на меня, наблюдая за всем этим и, вероятно, подсчитывая, сколько стоят все мои украшения.

Но рассеянно проведя большим пальцем по кольцу на мизинце, я вспоминаю, зачем я это делаю.

— Я позвонил тебе, потому что нам нужно поговорить.

— Я надеялась…

— Мне нужно поговорить, – поправляюсь я.