Книга Миля над землей, страница 143 – Лиз Томфорд

У Зандерса потрясающая квартира. Темное дерево, бетон, черный металл и слабое освещение – это так по-мужски. Строго, дорого и интригующе. Это одно из тех мест, которыми вдохновляешься в журналах или на интернет-ресурсе Pinterest. Ни одна вещь не нарушает гармонию. Эта квартира очень похожа на него, а я здесь выгляжу совершенно неуместно.

Зайдя в длинный коридор, в который нырнул Зандерс, я поворачиваю в противоположную сторону и обнаруживаю гостиную. Большие низкие диваны, массивный телевизор, идеально сочетающиеся друг с другом черно-белые фотографии.

На фотографиях в основном он и семья Мэддисона, но есть и фотография, на которой запечатлен он и, я бы предположила, его сестра. Зандерс как-то о ней упоминал, и они выглядят ужасно похожими. Хотя я заметила, что ни на одной фотографии нет его отца. Я знаю, что у них непростые отношения, как и у него с матерью, но, наверное, я не осознавала, что его отношения с отцом настолько скверные, если судить по этим фото.

Есть здесь и фотография его с Эллой, которую я не могу не взять в руки и не рассмотреть поближе. Их отношения каждый раз заставляют меня трепетать, и это было первое, что заставило меня заподозрить, что в печально известном «плохом защитнике» есть что-то еще.

— Шпионишь, милая? – Глубокий голос Зандерса отзывается во мне дрожью, у меня вспыхивают щеки от того, что меня застали на месте преступления. Он становится позади меня, так близко, что я чувствую тепло его тела, и кладет подбородок мне на плечо.

— Это моя любимица.

— У вас близкие отношения? – держа в руках снимок, я рассматриваю фотографию очаровательной девочки с растрепанными волосами и ее дяди.

— Я очень ее люблю.

— Больше, чем Мэддисона?

— Она нравится мне в десять раз больше, чем ее отец. – В его тоне слышен сарказм, но я не уверена, что он шутит.

Я возвращаю фото в рамке на прежнее место и поворачиваюсь к нему лицом. Мои глаза блуждают по его телу, отмечая повседневные спортивные штаны и толстовку с капюшоном. Конечно, я могу сказать, что они чертовски дорогие, но я видела его в таком наряде один-единственный раз, когда он готовился ко сну во время ночного перелета.

И я, кажется, никак не могу закрыть рот, видя его таким непринужденным и беззаботным.

— Что? Ты ожидала, что я надену костюм-тройку в своем собственном доме?

— Вроде как да.

Несмотря на то что Зандерс в своих идеально сшитых костюмах выглядит абсолютно сексуально, он выглядит очаровательно и в этой удобной одежде, и я чувствую себя гораздо менее испуганной, находясь в его дорогом доме, когда он одет так же скромно, как и я.

— Но ты и так хорошо выглядишь.

На его губах появляется понимающая улыбка.

— Ви, я всегда хорошо выгляжу.

Он прав, но не стоит говорить ему об этом, и, к счастью, стук в дверь избавляет меня от необходимости отвечать.

— Это, должно быть, еда. Или, по крайней мере, какая-то ее часть. – Зандерс направляется к выходу, ожидая, что я последую за ним.

— Какая-то часть? – переспрашиваю я, отставая от него на два шага. – Еда? А что насчет того, что это – не свидание?

Зандерс поворачивается ко мне и пятится, нацепив свою раздражающе дерзкую улыбку.

— Ты ешь только на свиданиях?

Пять стуков спустя бедный швейцар Зандерса, заработавший что-то вроде дневной тренировки, ставит на обеденный стол дип-диш-пиццу^[14], китайскую еду навынос, суши, бургеры и картошку фри, а также два буррито.