Книга Миля над землей, страница 134 – Лиз Томфорд

Причина моего недельного паршивого настроения – исключительно в том, что я не видел и не слышал одну конкретную кудрявую стюардессу со времени благотворительного вечера. Я бы не сказал, что Стиви меня избегает, поскольку у нас не было выездных игр, и у нее нет моего номера телефона, но все же, если она передумает и согласится, чтобы я сводил ее на свидание, она знает, как со мной связаться.

Но очевидно, она так и не передумала.

Испытывать чувства – это отстой. Ужасно, когда на них не отвечают взаимностью. У меня никогда не было такой проблемы. Мне никогда никто не нравился, и какими бы ни были мои намерения в отношении женщины, они всегда были взаимными.

Это нелепо – в двадцать восемь лет придавать такое большое значение тому, что тебе кто-то нравится. Но для меня это важно. Я никогда ни к кому раньше не испытывал чего-то большего, чем простое физическое влечение. Но в Стиви меня привлекают ее тело, разум, слова и сердце.

И она недосягаема из-за моей испорченной репутации.

— Одиннадцатый, встаешь, – напоминает мне судья на скамейке штрафников. Истекают последние пятнадцать секунд моего двухминутного срока, и я встаю.

Как только дверь из плексигласа^[13] открывается, позволяя мне выйти на лед, я нацеливаюсь прямо на звездного форварда «Тампы», наношу грязный удар и отбрасываю его на борт, в то время как шайба находится далеко от его клюшки.

Когда меня выводят из игры и отправляют в раздевалку, Мэддисон разочарованно качает головой, а я бросаю через плечо:

— Оказываю вам, ребята, услугу!

Быстро приняв душ, я переодеваюсь в костюм, хватаю из шкафчика ключи и бумажник. До конца третьего периода еще десять минут игры, но мне нужно отсюда убираться. Команда может оштрафовать меня за пропуск послематчевой встречи и пресс-конференции. Мне все равно.

— Зи, – нежный голос Логан останавливает меня на полпути, когда я открываю запасный выход из раздевалки. Она стоит на противоположной стороне коридора. – Ты в порядке?

Опустив взгляд, я киваю. Признаюсь, киваю очень неубедительно.

— Нет, не в порядке, – вздыхает она. Раскрывая объятия, она делает шаг вперед и обнимает меня. Ну, настолько сильно, насколько может. Для женщины она довольно высокая, но я огромный. Независимо от моего роста, я тону в объятиях лучшей подруги. – Что происходит?

— Не знаю. Наверное, просто злюсь.

— На Стиви?

— Нет. – Я качаю головой, и мы отстраняемся. – На себя. Я сам виноват, что оказался в этой дерьмовой ситуации, когда она не может понять, какая моя сторона – настоящая.

Логан одаривает меня сочувственной полуулыбкой.

— Я думаю, в глубине души она знает, но, Зи, ты должен понять: кроме моей семьи все в мире думают, что ты именно такой. И да, ты принял это решение много лет назад, чтобы продолжить карьеру, но ты не такой. Так что перестань играть в это. То дерьмо, которое ты вытворил на льду, – она указывает в сторону арены, – это не настоящий Зи. Это ЭЗ – плохой парень, которого не существует, так что перестань в него играть. Может быть, это прояснит ситуацию для Стиви.

— Ой, да она знает обо мне больше, чем я когда-либо планировал позволить кому-либо узнать. И она до сих пор считает, что я какой-то кусок дерьма. И что, черт возьми, мне с этим делать?

— Нет, это не так, – качает головой Логан. – Послушай, я мало с ней общалась на прошлой неделе на благотворительном вечере, и я ее не знаю, но мне кажется, она в замешательстве и не понимает, почему ты выставляешь эту медийную персону на всеобщее обозрение. Будь снисходителен. Элай был самым эгоистичным человеком, когда мы познакомились, и если бы он продолжал вести себя подобным образом по отношению ко всем остальным на публике, но был милым только со мной за закрытыми дверями, я думаю, возможно, я тоже была бы сбита с толку. Он по-настоящему изменился, когда полюбил всех вокруг, не только себя и меня.