Книга Миля над землей, страница 133 – Лиз Томфорд

Она наконец хихикает, снова прячась у меня на груди, поэтому я наклоняюсь, касаясь губами ее уха, и продолжаю:

— Я вижу тебя не такой, какой видишь себя ты. Я думаю, ты хорошая, и милая, и веселая, и чертовски сногсшибательная, Ви. И я просто хочу получить шанс.

Она молчит, поэтому я добавляю:

— Ты хочешь быть на первом месте для любимого человека? Что ж, я тоже. Так что выбери меня.

Никогда в своих самых смелых мечтах я не думал, что буду умолять кого-то уделить мне внимание, провести со мной время, но вот я делаю именно это, и считаю, что оно того стоит.

Стиви крепче обхватывает меня за шею, притягивая ближе, но я не думаю, что смогу стать еще ближе, чем сейчас. Наши тела прижимаются друг к другу, мы двигаемся по танцполу и говорим тихо, чтобы наши слова могли слышать только мы двое.

Но песня почти закончилась, а я не готов ее отпустить.

— Предполагалось, что это будет просто физическая близость, – говорит Стиви. – Предполагалось, что это будет просто секс. Почему мы не можем оставить все как есть?

— Это в прошлом, и ты это знаешь. – Она молчит, поэтому я говорю то, чего никогда раньше не говорил. – Я хочу большего, чем просто секс.

Песня замедляется, затихая, и я знаю, что момент почти упущен.

Мои руки блуждают по ее талии, она все крепче прижимается ко мне. Я наклоняюсь к ней, мои губы касаются ее щеки. Я хочу ее поцеловать. Хочу оторвать ее от своей груди и поцеловать крепко-крепко, чтобы она забыла обо всем, о чем беспокоилась на мой счет.

— Поцелуй меня.

Это она говорит, а не я.

— Сходи со мной на свидание.

Я чувствую, как ее грудь поднимается при глубоком вдохе.

— Идем к тебе домой.

Я не могу поверить, что собираюсь это сказать, но вместо того, чтобы сказать «да», я умоляю:

— Сходи со мной на свидание.

— Зи.

Она отстраняется, и на этом песня заканчивается, как и вечер.

Меня тут же окружают люди, пожимают мне руку, желают спокойной ночи. Это, мягко говоря, ошеломляет, но все, чего я хочу, – это получить нужный мне ответ от девушки, которая, кажется, отдаляется от меня все сильнее, поскольку сегодняшние гости бомбардируют мое пространство.

Мой взгляд продолжает скользить по красавице в голубом платье, но в конце концов моим вниманием завладевает масса людей, которых я должен поблагодарить за то, что они пришли на сегодняшний вечер.

И когда я оглядываюсь назад, туда, где она стояла, ее уже нет.

— Ты сам знаешь, что это чертова провокация!

— Зи, мать твою, остынь! – Мэддисон хватает меня сзади за майку, не давая приблизиться к судье, который, блин, слепой.

— Подсечка. «Чикаго». Одиннадцатый номер. Две минуты.

— Да пошло оно все!

— Зи, тащи свою задницу на скамейку и заткнись к чертовой матери! – Мэддисон подталкивает меня к противоположному краю арены, где я должен провести еще две минуты вне игры – мое третье удаление за вечер.

Болельщики «Чикаго» бьют по стеклу, пытаясь привлечь мое внимание, но я не смотрю по сторонам, уставившись на лед прямо перед собой.

Эта игра – отстой.

Что ж, ребята играют великолепно – все, кроме меня. Я играл небрежно, наносил грязные удары и в целом был скорее помехой, чем помощником для своей команды.

С таким же успехом я могу убраться отсюда – по крайней мере, окажу парням услугу.

Затеять бессмысленную драку – это просто замечательно, учитывая, что я кипячусь уже целую неделю и мне нужно на ком-нибудь выместить зло. Грязная драка на льду? Болельщики только этого и ждут. Какой смысл их разочаровывать?