Книга Неуловимая подача, страница 84 – Лиз Томфорд

— По крайней мере, в течение следующих шести недель.

— Папа.

Я делаю глубокий вдох, и мне в нос ударяет сладкий аромат.

— Папа.

Мое тело распластано на матрасе, а руки обнимают… Миллер.

Миллер в моей постели, или, скорее, я – в ее.

Снова вдыхая, я притягиваю ее ближе, пока она не оказывается на мне всем телом, уткнувшись головой в изгиб моей шеи.

Я чувствую себя на седьмом небе от счастья. Тепло и уютно. И она ощущает то же самое.

— Папа.

Я резко открываю глаза и вижу, что мой сын стоит в изножье кровати, держась за руку Монти, и они оба смотрят на нас сверху вниз.

Макс улыбается. Монти – нет.

— Черт, – выдыхаю я.

Я тридцатидвухлетний мужчина, которого отец застукал в постели со своей дочерью.

— Даже не знаю, смогу ли выбросить из головы такое зрелище, – сухо произносит он.

Услышав голос отца, Миллер шевелится, но этого недостаточно, чтобы окончательно ее разбудить. Вместо этого она прижимается ко мне еще сильнее, закидывая ногу мне на бедра, где у меня начинается бурный утренний стояк. Я бы очень порадовался, окажись на этой гостиничной кровати толстое стеганое одеяло.

— Папа, – снова повторяет Макс, и Монти укладывает его на матрас, позволяя ему подползти к нам.

— Привет, Максик. – Мой голос с утра хриплый. Макс карабкается по моему телу. – Я скучал по тебе прошлой ночью.

Он устраивается у меня на животе, положив голову мне на грудь, и смотрит на спящую Миллер. Я обнимаю маленькое тельце, так что они оба оказываются у меня в руках, а Макс осторожно протягивает руку, чтобы дотронуться до кольца в носовой перегородке девушки. Этого легкого прикосновения оказывается достаточно, чтобы ее разбудить, и, открыв глаза, она видит перед собой моего сына. На ее губах расплывается сонная улыбка.

— Доброе утро, Букашечка.

Он улыбается ей в ответ.

Этот момент, когда они вдвоем уютно устроились у меня на груди, был бы намного приятнее, если бы Монти не продолжал смотреть на меня сверху вниз.

— Доброе утро, Милли, – говорит ее отец.

Миллер резко оборачивается, осознав, что он здесь.

— Что за черт, пап? – спрашивает она, быстро накрываясь одеялом, хотя прятать-то особо нечего.

Ей повезло, что ей не приходится сталкиваться с таким сильным стояком, как у меня сейчас.

— Эйс, – начинает Монти, направляясь обратно в мою комнату. – Я думаю, нам пора поговорить.

— Не думаю, что это так уж необходимо.

— Тащи сюда свою задницу!

Миллер закатывает глаза, откатывается на другой край кровати и, забрав с собой Макса, щекочет ему животик, чтобы занять его, пока я схожу к ее отцу.

После того, как я справляюсь со своими делами в ванной, я захожу в свою комнату к Монти и закрываю за собой смежную дверь.

— Все не так, как выглядит, – говорю я ему, натягивая рубашку, чтобы прикрыть грудь.

— Мне наплевать на то, как это выглядит. То, чем вы двое занимаетесь, меня не касается, но, Эйс, меньше чем через два месяца она уедет.

Я замолкаю на полуслове.

— Какого черта все считают нужным напоминать мне об этом?

— Потому что я забочусь о тебе.

— Ну, ты не обязан этого делать. Я спал там только потому, что твоя храпящая задница заняла мою кровать. – На его губах появляется улыбка. – Я серьезно, Монти. Пожалуйста, не трать время на то, чтобы произносить речи о чрезмерной отцовской заботе. В этом нет нужды.