Книга Неуловимая подача, страница 180 – Лиз Томфорд

Но как бы хорошо она ни выглядела, настроение у нее после вчерашней фотосессии паршивое, и я не совсем понимаю почему.

Обходя стол с высокой столешницей, за которым она стоит, я провожу ладонью по ее пояснице.

— Не хочешь вместе со мной познакомить Макса с родителями Трэва? Они хотели бы с ним познакомиться.

Миллер отрицательно качает головой, поднося к губам свой коктейль.

— Почему нет?

— Потому что было бы странно, если бы няня Макса стояла рядом, когда ты знакомишь своего сына с родителями своих товарищей по команде.

Резко повернув голову, я смотрю на нее, но она смотрит прямо перед собой, на дальнюю часть поля.

На улице так красиво, в Чикаго это золотое время. Небо окрашено во все оттенки оранжевого и желтого, а поле залито теплым сиянием. Но женщина рядом со мной сегодня вечером – ледяная, что совершенно не соответствует тому яркому свету, который этим летом она принесла в мою жизнь.

— Ты не просто няня, и ты, черт возьми, это знаешь, – напоминаю я ей строгим шепотом. – Проклятие, что с тобой сегодня происходит?

Она небрежно пожимает плечами и делает еще один глоток своего напитка, откидывая волосы за плечи.

Я наклоняюсь к ее уху и тихо говорю.

— Перекинь волосы через плечо еще раз, ладно? Это вызывает у меня воспоминания о гораздо более счастливой Миллер с моим членом во рту.

На ее губах наконец-то появляется едва заметная, сдержанная улыбка.

— Господи Иисусе, – усмехаюсь я. – Так вот что заставляет тебя улыбаться? Мне что, выбить из тебя это настроение или как?

— Возможно.

Я нахожу Макса, идущего с Исайей по полю, прежде чем мое внимание возвращается к девушке рядом со мной. Она подносит к губам напиток, но я выхватываю его у нее из рук и допиваю сам.

— Эй!

— Ты сегодня ведешь себя как девчонка.

Я глотаю ее коктейль и ставлю бокал обратно на стол.

Она усмехается.

— Я просто лучик гребаного солнца.

— У тебя такое отношение ко мне после вчерашней фотосессии, и ты не хочешь объяснить почему.

Она продолжает хранить молчание. Обычно мы ничего не скрываем друг от друга, кроме того, что я на самом деле чувствую по отношению к ней, поэтому незнание того, что происходит в ее красивой и вместе с тем такой разочаровывающей меня головке, действует мне на нервы.

У нас осталась всего одна ночь вдвоем, и если это ее способ дистанцироваться в процессе подготовки к отъезду, я буду в бешенстве. Это она уезжает. Это она хотела оставаться отстраненной. Если кто-то и должен морально готовиться к ее отъезду, так это я.

Я сам нарушил свое правило не заниматься с ней сексом, хотя и знал, что влюблюсь быстро и сильно, если позволю себе еще одну связь с ней, и именно это и произошло.

Один из менеджеров по экипировке издалека привлекает мое внимание, положив рядом с домашней базой две перчатки и мяч. Он слегка кивает мне в знак подтверждения, прежде чем присоединиться к празднеству.

— Пойдем со мной.

— Зачем?

— Перестань так раздражаться и пойдем со мной.

Переплетая свои пальцы с пальцами Миллер, я тяну ее за собой. По пути к домашней базе мы проходим мимо персонала и их семей, и я просто улыбаюсь и киваю в знак приветствия, как будто тащить за собой дочь тренера – для меня обычное дело.

— Я могу раздражаться, когда захочу. Сегодня мой день рождения. – Миллер останавливается. – Подожди. Мы не можем пойти на поле.