Книга Неуловимая подача, страница 177 – Лиз Томфорд

Я качаю головой, чтобы ничего ему не говорить. Этот мужчина только что пожертвовал всем своим домом, чтобы мне помочь. Он потратил столько времени и сил, поддерживая меня этим летом.

— Это странно, – говорит он. – Видеть эту часть твоей жизни. Впечатляет, но в то же время пугает.

Я перевожу взгляд на него, на моих губах появляется ухмылка.

— Я тебя пугаю, Малакай?

— Ты всегда меня пугала. Я восхищался тем, насколько ты свободна. Какая ты смелая и уверенная в себе. Так почему же сейчас ты выглядишь такой неуверенной?

Моя улыбка исчезает.

Отличный вопрос. В течение многих лет я была уверена в своей карьере. Я упорно трудилась, чтобы стать лучшей, так почему же меня выбивают из колеи несколько снимков?

— Мне кажется неправильным делать это здесь, – честно говорю я ему.

На его лице отражается замешательство.

— Почему?

Почему? Потому что с тех пор, как я в восемнадцать лет уехала из дома, у меня никогда не было места, которое я могла бы назвать домом, и хотя мое пребывание здесь такое же временное, я чувствую, что этот дом важно защищать.

Я поворачиваюсь к нему лицом, указывая на кровать.

— Они собирались положить вещи Макса на пол. Мы с тобой постоянно моем его посуду, его одежду, а они собирались разложить их на полу, чтобы они не мешали. Кто так делает?

Кай усмехается.

— Люди, которые не хотят, чтобы на заднем плане обложки их журнала, пропагандирующего роскошный образ жизни, были детские стаканчики. Я не знаю, просто догадываюсь.

На этот раз я не смеюсь, потому что слишком погружена в свои мысли.

— Миллс, иди сюда, – вздыхает он, делая шаг в ванную. Он прижимается ко мне всем телом, заключая в утешительные объятия, и одной рукой обхватывает мою щеку, приподнимая подбородок, чтобы его губы встретились с моими.

Это неожиданно, но необходимо, так как мое тело и нервы тают от его прикосновений.

Язык Кая скользит по моим губам, и я открываюсь, позволяя ему взять контроль. Это успокаивает так, как может меня успокоить только он.

Больше всего мне нравится в этом мужчине то, насколько он стабилен, насколько уравновешен. Он берет на себя ответственность, с которой у других нет сил справиться, в том числе помогает мне пережить этот момент. Мне нужно придумать, как перенять часть его стойкости, чтобы я могла взять это на вооружение, когда уеду.

Под конец Кай просто касается моих губ своими и отстраняется.

— Спасибо, – выдыхаю я.

— Ты меня так впечатлила, Миллер. И я тобой горжусь. – Он смеется, прижимаясь своим лбом к моему. – Не знаю, может, это звучит странно.

— Нет, не странно, – качаю я головой. – Как раз то, что мне нужно было услышать.

Кай был непреклонен в том, чтобы я вернулась к работе, поощрял меня и помогал, как мог. Какая-то часть меня хочет, чтобы он попросил меня остаться, продолжить заниматься тем, чем мы занимались последние два месяца, но большая часть меня рада, что он этого не сделал. В конечном счете это только навредило бы ему, если бы он стал просить большего, потому что, в конце концов, у меня нет выбора. Я должна вернуться к работе.

Я чувствую, что он собирается спросить еще раз, гадая, что со мной сегодня не так, но, к счастью, прежде чем он успевает это сделать, раздается стук в дверь спальни.

— Шеф, мы готовы.

Мы расстаемся, и я отворачиваюсь к зеркалу, провожу руками по волосам, чтобы их пригладить, а Кай возвращается в ванную, держа в руках мой поварской халат, идеально отглаженный одним из ассистентов.