Книга Расследование леди Ловетт, страница 75 – Вайолет Марш

— Любимая?!

Стоило Мэттью переступить порог «Черной овцы», как раздался повелительный и одновременно вопросительный крик со стропил. Подняв глаза, он обнаружил взъерошенного Пэна, уставившегося на посетителя сверху вниз.

— Люби-и-имая! – Попугай каким-то непостижимым образом умудрился издать очередной не менее громогласный крик, в котором слышалось еще больше настойчивости.

Краем глаза Мэттью уловил, что каждая душа в главном зале кофейни покосилась в их с птицей сторону. Мужчину обожгло неловкое смущение.

— Банши счастлива. Вчера она переехала в новый дом, – прошептал Мэттью так тихо и так быстро, как только мог. Он обратил к безжалостной птице полный мольбы взгляд, призывая пернатого к пониманию, ощущая себя при этом последним дураком.

Однако его просьбы не возымели действия.

Распушив перья от гнева, Пэн взмыл в воздух. Он трижды пронесся по длинной и узкой комнате, а затем решительно уселся на голову Мэттью, вонзив крошечные когти в кожу. Птица зловеще склонила длинное тело надо лбом Мэттью, вперившись единственным янтарным глазом в левый глаз мужчины.

— Любимая, – емко и определенно угрожающе выговорил попугай.

— Возможно, я смогу принести Банши в гости, – торопливо заверил Мэттью попугая, ощущая, как накрывшее его отчаяние возобладало над нелепостью происходящего. Пэн вполне был сообразительным плутом, но Мэттью понятия не имел, способно ли это хитроумное создание вычленять смысл из целых предложений, особенно тех, в которых не содержалось буквальных наблюдений.

Пэн продолжал угрожающе таращиться в его глаз. Мэттью сглотнул, судорожно подыскивая путь к достойному отступлению. Но о каком достойном отступлении могла вестись речь, когда на голове восседал рассерженный попугай? Несомненно, именно по этой причине назойливый пернатый так часто проделывал этот трюк.

— Вторник, – выпалил Мэттью, недоумевая, как ему угораздило стать посланником в любовных делах между попугаем и обезьянкой. – Я принесу Банши, и вы сможете провести время в обществе друг друга.

Пэн лишь придвинул блестящий глаз ближе к левому глазу Мэттью.

— Посмотрите-ка, беседуют два пернатых мозгоклюя. Что за необычайное зрелище, – послышался до боли знакомый глубокий бас, изливавший неприкрытое презрение.

Едва Мэттью повернулся лицом к старшему брату, как его позвоночник прошибло ледяными иглами. Даже Пэн вскинул голову, словно его скрытая дикая сущность почуяла настоящего хищника.

Хоули, затаившись в темном углу, вопреки своей склонности к публичности, вальяжно развалился на стуле в конце длинного стола. По бокам от него расположились трое громил с мускулами, проступающими из-под поношенных плащей. Мэттью попробовал выровнять дыхание, вспомнить все пройденные тренировки, но, казалось, он вновь превратился в того трусливого мальчишку, оробевшего перед собственным старшим братом.

Каким-то чудом мужчина сумел не потерять рассудок и внимательно оглядел спутников Хоули. Судя по их телосложению, любой из этой троицы вполне мог оказаться тем, кто вчера напал на карету.

Стоило всем присутствующим в «Черной овце» обернуться на громкий голос незнакомца, как Хоули поднялся, выпятив широкую грудь и став похожим на нахохлившегося Пэна несколько мгновений назад. Он, оборачиваясь к окружающим и приподнимая шляпу, упивался вниманием как актер, готовый начать разыгрывать фарс.